Таалай Джумабаев был разработчиком в Deutsche Bank и Google, а в 2023 году ушел из корпорации в развитие образовательных проектов. Начав с менторской академии для ИТ-специалистов, Таалай запустил стартап LUWO – интерактивную платформу для школьных уроков информатики. В ее создание он вложил $350 тысяч собственных средств и привлек еще $415 тысяч от инвесторов.
Для совместного проекта Digital Business и Astana Hub «100 стартап-историй Центральной Евразии» Таалай рассказал, почему отказался от зарплаты в $500 тысяч в год, как за несколько месяцев подключил к платформе более 100 школ и чему нужно учить детей в эпоху ИИ.
«В Google было все для комфортной жизни. Но хотелось видеть, что меняется благодаря моей работе»
– Таалай, расскажите о своем бэкграунде. Как складывался карьерный путь до запуска собственных проектов?
– Родился и вырос в Кыргызстане. В 2005 году поступил на пятилетний специалитет математико-механического факультета СПбГУ в Санкт-Петербурге. Окончил вуз в 2011 году. Во время учебы дважды летал на летние стажировки в Кембридж – в Европейский институт биоинформатики (EMBL-EBI). После этого устроился в JetBrains.
В мае 2012 года переехал из Санкт-Петербурга в Москву работать в Deutsche Bank. Там собирали новую стратегическую команду для разработки продуктов под колоссальные объемы биржевых данных. Именно тогда полюбил высоконагруженные системы и следующие десять с лишним лет занимался этим направлением. В 2016 году перевелся в нью-йоркский офис Deutsche Bank на аналогичную позицию. Там проработал еще три года и получил грин-карту.
В 2019 году перешел в Google, в подразделение рекламной платформы Ad Manager – в команду Insights & Opportunities, чьими клиентами были гиганты вроде Spotify, Disney и The New York Times. Там объемы данных доходили уже до триллиона событий в сутки. С помощью машинного обучения строили симуляции для клиентов – рассчитывали, как размещение ролика в определенной точке сайта может увеличить прибыль с рекламы.
– Почему решили уйти из Google?
– В Google зарабатывал до $500 тысяч в год, были медицинская страховка, путешествия и идеальный work life balance. Все для комфортной жизни было. Но хотелось видеть, что именно меняется благодаря моей работе.
Вел блог в Instagram, где просто показывал свою жизнь и работу, тренировки, путешествия. Однажды спросил подписчиков, чем могу быть полезен. Откликнулись около десяти человек – они хотели, чтобы я поделился опытом и стал их ментором. На следующий день открыл в США компанию GrowthHungry Academy. Предлагал годовую онлайн-программу для разработчиков, тестировщиков, DevOps, дата-сайентистов и дата-инженеров со всего мира. Слушатели академии получали фундаментальную подготовку в области программирования: изучали алгоритмы, дискретную математику и принципы промышленной разработки. Главное отличие от других подобных программ заключалось в том, что все наставники были действующими инженерами Google.
Три с лишним месяца совмещал проект с Google, а в сентябре 2023 года, когда академия начала покрывать базовые расходы, уволился из корпорации.
– Как от менторской академии для взрослых разработчиков пришли к интерактивной платформе для школьных уроков информатики?
– Увидел проблему. Приходит опытный инженер, платит большие деньги, к нему прикрепляют лучших менторов из Google, а мы снова и снова возвращаемся к школьной программе. В итоге взрослые специалисты тратят тысячи долларов и массу времени, чтобы восполнить пробелы в знаниях, которые должны были получить еще в школе. Зачем ждать, пока эти пробелы придется закрывать взрослым? Так появилась идея проекта для детей. В сентябре 2025-го набрали последний поток GrowthHungry, и я вернулся из США в Кыргызстан.
Пошел общаться с директорами и учредителями частных школ. Все в один голос говорили, что с информатикой беда: стандарты устарели, сильных учителей мало, не все понимают, чему вообще учат детей на уроках. Бывает, что полгода учитель ведет Python, потом увольняется. Посреди года приходит другой педагог, который знает, например, только HTML, и программа полностью меняется. Получается, чему учится ребенок, зависит от того, какой учитель пришел на работу.
Сначала хотел открыть свою школу, трое знакомых даже готовы были профинансировать строительство. Но одна школа не изменит ситуацию в остальных учебных заведениях. Тогда и появилась идея платформы, которой смогут пользоваться разные организации.
«Вложил в разработку $350 тысяч, еще $415 тысяч получил от инвесторов»
– В соцсетях вы писали, что на создание платформы ушло около 10 месяцев. Когда был готов первый прототип?
– Разработку начали в декабре 2025-го: нанял одного программиста и писал код сам, а с организационными вопросами помогала жена.
В мае 2026 года провели первый тестовый запуск в частной школе «Илим». Пилот дал первый сигнал: школам нужен такой продукт. За первую неделю презентаций в школах собрали предварительные договоренности на обучение 1700 учеников.
– На какие средства шла разработка? Вы вкладывали свои деньги или привлекали инвестиции?
– На старте проект финансировали из собственных средств и ресурсов компании GrowthHungry. После успешных презентаций в мае 2026 года предложил друзьям-предпринимателям и знакомым инженерам из Google инвестировать в стартап через соглашение SAFE. Это формат, по которому инвестор дает деньги сейчас, а долю в стартапе получает в будущем, обычно при следующем раунде финансирования. Установили максимальную оценку компании для расчета долей инвесторов в $5 млн. Так привлекли первые $195 тысяч.
К июлю 2026-го объем заявок от школ вырос до 17 тысяч учеников, а часть учебных заведений внесла предоплату до 30%. На этом этапе закрыли еще две сделки по SAFE, но уже при лимите оценки в $12 млн. $100 тысяч инвестировал ташкентский клуб бизнес-ангелов CS Angels.
Еще $120 тысяч за 1% доли вложил венчурный фонд Astana Hub Ventures. Для нас ценность этих инвестиций – еще и в связях на казахстанском рынке. Около десяти местных школ уже заинтересовались платформой, и мы рассчитываем, что команда Astana Hub поможет нам привлечь новых клиентов и масштабировать бизнес в Казахстане.
В итоге около $350 тысяч составили личные вложения, а $415 тысяч принесли инвесторы. Из общей суммы на разработку и запуск платформы пока потрачено около $500 тысяч.
– Где сейчас базируется стартап и как устроена работа команды?
– Головную компанию зарегистрировали в американском штате Делавэр. Есть две дочерние структуры в Кыргызстане и Узбекистане. Сейчас в команде больше 20 человек: 10 программистов, отдел продаж, маркетинг и собственная продакшн-студия. Специалистов нанимаем по всему миру – есть ребята из Беларуси, Грузии, России, Казахстана, Кыргызстана, с Кипра. Пока полноценно переезжать в какую-то одну страну никто не готов, зато все согласны зимовать у океана, поэтому скоро около 10 человек из команды улетают во Вьетнам до весны. Планируем поселиться вместе и работать в режиме непрерывного хакатона.
«Если завтра Илон Маск отправит ракету на Марс, уже на следующий день этот кейс появится в школьном уроке»
– Как устроено обучение на платформе LUWO?
– Учитель открывает LUWO – перед ним готовый урок: цели, слайды, задания. Не нужно каждый раз собирать материалы с нуля.
Во время занятия компьютер учителя превращается в полноценный командный центр. С него преподаватель запускает на экранах учеников слайды, интерактивные тренажеры и квизы. При этом система в реальном времени показывает, кто из детей переключился в другую вкладку браузера, а кто застрял на конкретной задаче. Ребенок может молча сидеть над задачей и не поднимать руку – учитель все равно увидит, что нужна помощь.
– Кто разрабатывает учебные курсы и на какие образовательные стандарты вы опираетесь?
– Программу строим на базе мировых стандартов по компьютерным наукам.
Мы называем это Real-Time Curriculum: программа меняется вместе с цифровым миром. Условно, если завтра Илон Маск отправит ракету на Марс, уже на следующий день этот кейс может появиться в школьном уроке. Не нужно ждать следующего издания учебника, чтобы обсудить с детьми то, что происходит сейчас.
Также в команде есть бывшая учительница информатики, которая сейчас занимается разработкой. Постоянно консультируемся с внешними методистами, включая экспертов из Гарварда и MIT.
Каждый урок проходит десятки проверок непосредственно на практике. Команда поддерживает связь со всеми учителями информатики, которые используют LUWO. Так непрерывно улучшаем продукт по их отзывам и рекомендациям. Дополнительно поведение учеников на платформе анализируют ИИ-агенты, благодаря чему команда вносит десятки исправлений в уроки каждый день.
– В чем главные отличия вашего подхода от классической школьной информатики или курсов программирования для детей?
– Курсы учат писать код. Но большой вопрос: понадобятся ли классические кодеры через 10 лет? Наша цель – дать каждому школьнику фундаментальную цифровую грамотность и критическое мышление.
Во-первых, учим детей безопасно жить в современном цифровом мире: как правильно хранить пароли, распознавать интернет-мошенников и дипфейки, противостоять кибербуллингу, соблюдать цифровую гигиену и грамотно составлять деловые письма.
Во-вторых, фокусируемся на универсальных навыках, а не на кнопках конкретного софта. Например, изучая электронные таблицы, ребенок учится анализировать данные, фильтровать массивы и искать аномалии.
В-третьих, само программирование и алгоритмы на платформе используются как инструмент для развития системного мышления. Ребенок учится разбивать сложную задачу на понятные шаги. Это помогает развивать и критическое мышление, которое особенно важно в эпоху искусственного интеллекта. Ведь люди могут начать слепо верить всему, что сгенерирует нейросеть. Самыми ценными специалистами в будущем станут те, кто способен проанализировать ответ ИИ, заметить галлюцинацию или логическую ошибку.
«Школы помогают улучшать платформу – мы фиксируем для них цену на пять лет»
– Как устроена монетизация платформы?
– На старте сознательно предложили школам символические $20 за ученика в год. Это цена практически на уровне себестоимости. Договорились просто: школы помогают нам каждый день проверять и улучшать платформу на реальных уроках, а мы сохраняем для них этот тариф на пять лет.
– С какими барьерами сталкиваетесь при заключении договоров?
– Учителям важно понять, как платформа изменит их работу. Кто-то опасается, что она его заменит, кому-то непросто перестроить привычный урок. По нашему опыту, первые опасения часто снимаются за пару недель работы с платформой. Преподаватель видит: меньше времени уходит на рутину, больше остается на учеников.
Вторая сложность – приходится с нуля объяснять рынку сам формат продукта. Школы привыкли, что им продают либо отдельный видеокурс по Python, либо электронный дневник для выставления оценок. А концепцию единого интерактивного командного центра для ведения уроков приходится показывать вживую.
– Сколько школ уже подключили LUWO?
– Сегодня к платформе подключены больше 100 школ в Кыргызстане, Узбекистане, Казахстане и Таджикистане. Подписаны контракты на 26 тысяч учеников, $140 тысяч уже поступили на счета компании. Многие школы на старте вносили аванс от 5% до 30%, чтобы протестировать систему в сентябре, и сейчас переводят оставшиеся суммы.
При этом списки классов продолжают поступать каждый день. В каких-то школах затянулся ремонт, где-то докупают компьютеры. До конца календарного года рассчитываем подключить минимум 30 тысяч детей, достичь выручки в районе $500 тысяч и выйти на операционную окупаемость.
Амбициозная цель – дойти до 50 тысяч учеников. В любом случае, остаются неизрасходованные инвестиции, поэтому проект финансово стабилен.
– Какие стратегические цели стоят перед LUWO на ближайшие два года?
– В следующем учебном году готовим масштабный выход на рынок Казахстана. А глобальная цель – доказать, что платформа востребована за пределами Центральной Азии. Уже в ноябре предстоят встречи со школами во Вьетнаме и исследовательская поездка в Сингапур, параллельно идут переговоры с учебными заведениями в Мьянме, Камбодже, Азербайджане, Грузии и Сербии. Также изучаем рынки Таиланда, Малайзии и Индонезии. Зимой полечу смотреть школы Ближнего Востока, а весной – Латинской Америки.
В этом учебном году главное – проверить платформу на реальных уроках и измерить результаты обучения. Когда выйдем минимум в 10 стран и преодолеем планку в $1 млн годовой выручки, подумаем о полноценном seed-раунде от глобальных фондов.