Летом этого года Colliers Kazakhstan подготовила отчет о потенциале Алматы стать региональным центром медицинского и оздоровительного туризма. У города уже есть растущий турпоток и крупные международные медицинские проекты, но пока лишь 2 учреждения имеют международную аккредитацию JCI (международный знак качества, который гарантирует иностранным пациентам и страховым компаниям безопасность лечения). При этом у новой ниши есть и обратная сторона: возможный рост цен для местных жителей, если иностранный спрос начнет привлекать больше врачей.
Digital Business поговорил с исполнительным директором и партнером Colliers Kazakhstan Асель Мусабековой о том, кто должен первым вложиться в новую нишу, сколько валютной выручки городу может принести медицинский туризм и сколько медучреждений нужно городу, чтобы стать хабом.
«Медицинский туризм в Алматы перестает быть теорией»
— Откуда появилась идея, что Алматы может стать региональным медицинским хабом? И что именно изменилось за последние годы?
— Идея сложилась из нескольких сигналов сразу, которые отслеживали в открытых источниках, официальной статистике и сообщениях участников рынка. Но главным аргументом стала собственная практика: за последнее время закрыли 2 сделки по подбору земельных участков в Алматы под строительство международных клиник. Это уже не абстрактный интерес к рынку, а конкретные инвестиционные решения.
Одновременно совпали и другие факторы. Заметно вырос иностранный турпоток, около 754 тысяч гостей в 2025 году. В городе начали появляться крупные международные медицинские проекты, включая Korean Medical Center от Open Healthcare, проект Hyundae Medical и клинику с участием Ashmore Healthcare.
К тому же государство запустило системную модернизацию здравоохранения и отдельно обозначило медицинский туризм как направление развития. Совокупность этих факторов вместе с реальным инвестиционным спросом, который видим, стала для нас показателем: медицинский туризм в Алматы перестает быть теорией и формируется как самостоятельная инвестиционная ниша.
— В отчете Турция удерживает лидерство на мировом рынке медтуризма, но при этом вы отмечаете, что Южная Корея ближе Казахстану как партнер. Как различаются стратегии сотрудничества с этими странами для Алматы?
— Мы не говорим, что с Турцией не нужно сотрудничать — наоборот, в отчете и Турция, и Южная Корея рассматриваются одновременно и как сильные медицинские рынки, и как источники операторской экспертизы, технологий и партнерств.
Разница в другом — в нынешнем положении Алматы. Турция уже сформировавшийся мировой медицинский бренд с огромной сетью частных клиник, международным маркетингом и налаженным маршрутом пациента. Конкурировать с ней напрямую сегодня нереалистично. Разумнее сначала занять сильную позицию в Центральной Азии.
С Южной Кореей видим конкретную локализацию этой экспертизы. Open Healthcare Korean Medical Center открылся в 2025 году с инвестициями около 14 млрд тенге, а проект Hyundae Medical на 200 коек привлекает около $65 млн. Корейская модель уже пришла на казахстанский рынок.
Но и Турция остается партнером. Казахстан развивает с этой страной сотрудничество в здравоохранении, включая подготовку кадров и обмен технологиями. В 2023-2026 годах сотни казахстанских врачей прошли программы обмена опытом в турецких учреждениях.
— Какой из факторов успеха — доступная цена, частные клиники, сопровождение пациентов — Алматы способен воспроизвести быстрее всего, а какой потребует больше времени?
— Быстрее всего можно выстроить организованное сопровождение пациента. Для этого не обязательно сначала строить больницу за сотни миллионов долларов. Нужен понятный маршрут: единое окно обращения, запись, прозрачная стоимость, перевод медицинских документов, трансфер, гостиница, координатор, получение результатов и дистанционное сопровождение после возвращения домой.
Государство уже движется в эту сторону: в июле 2026 года Минздрав объявил о планах создать к 2030 году систему «одного окна» для медицинских туристов: от первого обращения и выбора клиники до размещения, лечения и последующего наблюдения.
Самое сложное и долгое — создать критическую массу клиник международного уровня. Дело не в зданиях и оборудовании, а во врачах, клинических протоколах, управлении качеством и репутации, которая формируется годами. Государственная концепция предусматривает снижение дефицита врачей с высшим и послевузовским медицинским образованием с 4,77 до 3 тысяч человек только к 2030 году.
«Средний чек иностранного пациента на медуслуги в Казахстане около 1,5-2 млн тенге»
— Сегодня международную аккредитацию JCI (крупнейшая в мире ассоциация по аккредитации медучреждений) в Алматы имеют только 2 клиники. Что нужно остальным, чтобы получить такой же статус, и сколько их нужно городу, чтобы стать хабом?
— JCI это не вопрос денег или нового оборудования, а прежде всего система управления медицинской организацией. Стандарты охватывают безопасность пациентов, клиническую помощь, лекарственное обеспечение, инфекционный контроль и управление качеством. Для аккредитации проводится внешний аудит, где клиника должна показать не документы, а то, как эти процессы реально работают.
В Казахстане эти требования постепенно начинают учитывать уже на этапе проектирования новых медицинских объектов — исправлять плохо спроектированную клинику после стройки гораздо дороже, чем сразу заложить правильные потоки пациентов, вентиляцию и резервное питание.
Когда мы готовили отчет, в Казахстане было 9 организаций с аккредитацией JCI. Спустя несколько месяцев Министерство туризма и спорта уже говорит о 10, и это число продолжит расти. Но у JCI нет формального порога, после которого город можно считать медицинским хабом. Важнее, чтобы в городе сложилась критическая масса сильных медучреждений разных профилей — в диагностике, кардио- и нейрохирургии, онкологии, репродуктивной медицине, стоматологии и реабилитации. Тогда иностранный пациент увидит не один качественный объект, а полноценную систему.
Если все же говорить о количественном ориентире, по нашей оценке порядка 5-7 сильных международно аккредитованных клиник разных специализаций заметно усилили бы позиции Алматы как регионального медицинского центра.
— Согласно отчету, вокруг клиники должна выстроиться целая экосистема: здание, размещение пациентов и база для восстановления в горах. Кто у нас готов взять на себя такой риск и начать первым?
— Наиболее реалистичная модель — не один игрок, который берет на себя весь риск, а консорциум участников с разделением компетенций. Медицинский оператор отвечает за клиническую модель, качество лечения и требования к зданию, инвестор или девелопер за капитал, участок и недвижимость, гостиничный или wellness-оператор за проживание и восстановительные процедуры, а сервисная платформа объединяет их в единый маршрут для пациента.
Рынок уже движется в эту сторону. Проект Hyundae Medical объединяет казахстанского инвестора и корейского медицинского партнера, а акимат со своей стороны предложил земельный участок и поддержку в подготовке кадров. Проект Ashmore примерно на $150 млн предполагает сочетание инвестиционного партнера, «Самрук-Қазына» и западного медицинского оператора.
Я бы не ожидала, что весь цикл первым построит гостиничный оператор или отдельно взятая клиника — они заходят в связке с инвесторами. Причем медицинский оператор должен появляться на очень ранней стадии: нельзя сначала построить обычное здание, а потом искать клинику, которая в него поместится.
— Из каких стран и с какой целью уже сегодня едут в Алматы за медицинскими услугами, и какой сейчас средний чек для иностранного пациента?
— Такие данные есть, но пока фрагментарны, и это само по себе одна из проблем рынка. По данным Управления общественного здравоохранения Алматы, в 2024 году в городских стационарах получили лечение 470 иностранных граждан, из них 393 на платной основе, а 77 человек проходили плановое стационарное лечение именно в рамках медицинского туризма. Основные страны — Россия, Узбекистан, Кыргызстан, Китай, Украина, Таджикистан и Грузия, среди более дальних рынков встречаются Турция, Индия, США и Афганистан.
Востребованы родовспоможение, онкология, неврология, офтальмология, хирургия, терапия и урология. За первое полугодие 2025 года в стационарах Алматы было 178 иностранных пациентов, из них 81 из России, 25 из Узбекистана и 24 из Кыргызстана.
Важно понимать: это статистика городских стационаров, а не всего рынка Алматы. Она не включает частные клиники, амбулаторную стоматологию, чек-ап, ЭКО, косметологию и другие сегменты, поэтому реальный медицинский поток, скорее всего, выше.
По данным же Казахстанской ассоциации медицинского туризма, около 90% медицинских туристов приезжают из Кыргызстана, России, Узбекистана и Таджикистана. Среди наиболее востребованных услуг называют репродуктивную медицину, стоматологию и эстетическую медицину, растет интерес к кардио- и нейрохирургии и лучевой терапии. Средний чек иностранного пациента на медицинские услуги в Казахстане составляет порядка 1,5-2 млн тенге.
«Без участия государства международный мед хаб полного цикла не реализовать»
— Если сценарий хаба реализуется, сколько валютной выручки это может дать городу?
— Точную оценку для Алматы сегодня дать сложно, для этого нужна отдельная финансовая модель с учетом числа иностранных пациентов, среднего чека и сопутствующих расходов на проживание и транспорт. В рамках отчета мы такую модель не строили.
Масштаб эффекта можно понять по национальным ориентирам. В июле 2026 года Минздрав обозначил цель довести ежегодный поток иностранных пациентов в Казахстане до 800 тысяч. человек к 2030 году.
Если использовать нынешний ориентир среднего чека в 1,5–2 млн тенге, каждые дополнительные 10 тысяч иностранных пациентов — это примерно 15–20 млрд тенге прямой выручки медицинских организаций. При 100 тысячах пациентов речь уже о 150–200 млрд тенге, или около $330–430 млн по текущему курсу — только на медицинские услуги, без учета гостиниц, транспорта и реабилитации.
— Сколько времени уйдет на реализацию этого сценария?
— Диагностика, чек-ап, стоматология и другие простые форматы могут масштабироваться за 1-3 года. Многопрофильные клиники, реабилитация и специализированное размещение — скорее 3-5 лет, поэтому 2030 год выглядит логичной контрольной точкой. Для формирования полноценной устойчивой ниши закладываем порядка 5–7 лет.
— Видите ли вы риск, что рост премиального медицинского предложения потянет цены вверх и ударит по кошелькам алматинцев?
— Такой риск существует, но он не является неизбежным следствием медицинского туризма. Проблема возникает прежде всего тогда, когда иностранный спрос начинает конкурировать с местным населением за уже дефицитных врачей и существующие мощности — исследования Таиланда фиксировали именно такой переток специалистов и рост цен.
Поэтому принципиально важно, чтобы медицинский туризм в Алматы развивался через создание новой мощности, привлечение операторов и подготовку кадров, а не через перевод существующих врачей и коек в премиальный сегмент. Тогда дополнительный иностранный спрос, наоборот, будет финансировать оборудование и расширять предложение для всего рынка.
— Вы описываете три сценария до 2030 года. Что из этого зависит прежде всего от рынка, а что от государства?
— Первый сценарий, органический рост частной медицины, может реализоваться самим рынком: если есть платежеспособный спрос, появятся стоматологии, диагностические центры и check-up без отдельной государственной стратегии.
Второй, региональное позиционирование Алматы, уже требует партнерства: рынок дает операторов, инвестиции и сервис, а государство обеспечивает правила, инфраструктуру и маршрутизацию пациента. И в третьих, хаб полного цикла без системного участия государства не реализовать — это вопросы медицинского планирования, подготовки кадров и международного позиционирования.
В то же время государство не может административно создать хороший медицинский продукт: клиническое качество и реальный сервис должны прийти от рынка. Поэтому третий сценарий — не государственный и не частный проект, а совместная модель.