Адилет Айдарбеков прожил в канадском Ванкувере 13 лет. За это время он смог подняться от стажера до регионального менеджера компании-производителя медицинского оборудования с капитализацией больше $1 млрд. Сам зарабатывал от $500 тысяч в год. Но в 2025 году казахстанец вернулся в Алматы, чтобы открыть свою клинику эстетической медицины.
Digital Business поговорил с Адилетом о том, каково быть казахом в канадской медицинской индустрии, почему высокий доход не удержал его в Канаде и что он увидел на алматинском рынке, чего не заметили другие.
«В Канаде учеба требует настоящей самостоятельности»
— Вы родились в Алматы, учились здесь. Как оказались в Канаде?
— Сразу после школы улетел в Ванкувер учиться в Simon Fraser University на финансы и менеджмент. Выбор Канады был прагматичным: там дешевле, чем в США или Англии. Но главное, что после бакалавра дают рабочую визу, а с ней уже можно подаваться на ПМЖ. То есть это был не просто университет, а перспектива остаться и закрепиться.
— Дорого обошлось обучение?
— За четыре года семья заплатила около 250 тысяч канадских долларов (в 2012 году сумма эквивалентна $250 тысячам). Финансы выбрал не случайно: отец больше 20 лет проработал банкиром в Казахстане. Я с детства видел и слышал его разговоры. Тогда и появилось пристрастие к математике, числам. Поэтому, когда встал вопрос, куда поступать, было понятно, что пойду на финансиста.
— Поступали из Алматы напрямую?
— Большинство казахстанцев, кто хочет учиться в Канаде, сначала идут в один из международных колледжей и только потом пробуют попасть в университет. У меня английский был достаточно хорошим благодаря школе и тому, что сам в детстве изучал, поэтому решил идти напрямую. Как мне потом говорили те, кто уже там учился, я был чуть ли не первым казахом, который поступил в SFU прямо после школы, без промежуточного колледжа.
— Много казахстанцев с вами училось?
— Поступило нас в 2012 году человек 30-40. Окончили всего 5-6. В Канаде учеба требует настоящей самостоятельности, нужно быть конкурентоспособным, постоянно готовиться и пытаться быть лучше других.
На 3-4 курсе познакомился с женой — вместе учились в университете. За три недели до финальных экзаменов каждый день с утра до позднего вечера сидели в библиотеке. Когда потом разговаривал с друзьями, которые учились в топовых казахстанских вузах, узнал, что они такое не проходили. Совсем другая интенсивность и отношение к учебе.
«Школа продаж дает настойчивость, эмоциональный интеллект и умение разговаривать»
— Вы учились на финансиста, но в итоге пошли работать в продажи. Как так получилось?
— На четвертом курсе начал общаться с ребятами постарше из Казахстана, кто уже был в финансовой индустрии. Спрашивал, нравится ли им их работа. И понял, что финансы мне не подходят: не люблю сидячий образ жизни.
В то время как раз мой друг начал работать в Xerox и говорит: «Ну пойдешь ты в банк, будешь начинать как специалист по работе с клиентами, потом нужно долго там расти, это все нудно. А в продажах у тебя есть возможность узнать бизнес изнутри». Подумал и согласился. Если не можешь продать себя или свою идею, это ни к чему полезному не приведет. Устроился аккаунт-менеджером.
— Почему именно Xerox?
— Xerox в США и Канаде известен сильной школой подготовки продавцов. Роберт Кийосаки первую работу нашел именно там, хотел научиться продавать. У CEO Starbucks та же история. Казалось, мы продаем просто принтеры, но на самом деле это давало возможность узнать, как работают внутренние бизнес-процессы у самых разных компаний.
У меня были клиенты, начиная от адвокатов и заканчивая производителями игрушек, которые реализуют их по всему миру. Школа продаж дает настойчивость, эмоциональный интеллект, умение разговаривать с любым человеком. Хорошая база, которую потом не заменишь ничем.
Через полтора года меня повысили до ведущего менеджера по ключевым клиентам. Уже продавал коммерческие принтеры для типографий стоимостью до $500 тыс. Проработал так еще полтора года. И начало появляться ощущение, что перерос и индустрию, и саму позицию, все это становилось скучным. Через 3 года уволился.
«Я вчера продавал принтеры, а сегодня решил залететь с полпинка в медицину»
— После этого вы сразу перешли в компанию по производству аппаратов для эстетической медицины InMode?
— Здесь интересно получилось. Еще в 2019 году, будучи в отпуске в Алматы, отец упомянул, что одна интересная компания выходит на IPO. Так впервые услышал про InMode. В следующем отпуске вспомнил про них. Спрашиваю отца, а он говорит: «Акции уже взлетели, капитализация больше миллиарда». Я удивился и с этой мыслью улетел назад в Ванкувер.
Потом наступил COVID, продажи принтеров в типографии встали. Начал думать, а не пора ли сменить место работы. И тут мне пишет рекрутер, что открылась позиция в InMode. Вообще рекрутеры в Канаде при поиске продажников отдают предпочтение тем, кто работал в Xerox, потому что там дают отличную базу. То есть они специально искали людей с опытом в Xerox: там похожая логика, сложная техническая продажа и надо постоянно показывать результат.
Я прошел 4-5 интервью, нас было около десяти кандидатов на место. И получил оффер. С 2020 года начался новый этап карьеры, но уже в продажах медицинского оборудования.
Начал с низов — территориальным менеджером. Первый год выдался непростым — пост-ковид, рынок только восстанавливался. Но за 6 месяцев выполнил 100% плана. Через полгода повысили до старшего территориального менеджера, закрыл год на 120%. В 2022 году уже 210% плана. С января 2023 года стал региональным менеджером со своей командой.
— Как вас приняла индустрия?
— Представьте картину: Ванкувер, медицинская сфера. Вокруг канадцы и люди европейского происхождения, без акцента, со связями. И тут появляется смуглый казах с акцентом и пытается продать аппарат доктору наук, который окончил Гарвард. Без каких-либо знакомств, без истории в индустрии. Другие менеджеры на моей позиции работали в этой сфере уже от 5 до 10 лет, они знали докторов, те знали их. А я вчера продавал принтеры, а сегодня решил залететь с полпинка в медицину.
Спасло то, что решил зайти через науку. Начал серьезно изучать, как конкретный лазер или RF-аппарат взаимодействует с кожей, жиром, пигментом и сосудами. Потом приходил к доктору и говорил: «Все обещания „помолодеете на 10 лет за одну процедуру“ — это маркетинг. А вы же доктор! Если понимаете науку, то поймете, чем мой аппарат отличается от других». Как ни странно, но докторов это цепляло. Возможно, им надоел маркетинговый шум и они хотели понять механику.
— Мне сразу вспомнился фильм «В погоне за счастьем» с Уиллом Смитом, где он постоянно бегает в попытках продать медицинские аппараты.
— Да, именно так я и делал. Заходил в клиники на встречу с доктором, объяснял, как работает аппарат, что он дает пациентам и почему им это нужно.
Была у меня интересная история с создателем ботокса. Его в нынешнем косметическом применении придумала офтальмолог из Ванкувера Джин Каррутерс. Она стала моим клиентом. Уже во второй своей сделке в InMode продал ей Morpheus 8. В то время это был один из самых передовых аппаратов в эстетической медицине, который позволял омолаживать кожу человека без операции. Аппарат только выходил на рынок и быстро стал главным хитом индустрии.
Кадр из фильма "В погоне за счастьем"
— Каких результатов достигли за 5 лет?
— Лично продал около 110 аппаратов на общую сумму $20 млн. Большую часть составлял Morpheus 8. Из всей команды, состоящей из 400 менеджеров в Канаде и США, я входил в топ-2% по результатам продаж. Достиг дохода в $500-$550 тыс. За 5 лет работы получил награды President’s Club, Ultra Performer и Canadian ASM of the Year.
«Жизнь в Ванкувере дороже алматинской примерно в 2-2,5 раза»
— Где жили все эти годы в Ванкувере и сколько стоила жизнь?
— В те годы это был один из самых дорогих рынков недвижимости в мире. Маленькая двушка в центре, 74 квадрата, вполне обычная квартира, стоила минимум 3000-3500 канадских долларов в месяц (приблизительно $2260-2640). Вначале арендовал недвижимость, но в 2021 году смог купить вначале квартиру, а потом таунхаус. Они до сих пор мои, пока не продал. О чем сильно жалею, потому что сегодня в Канаде рецессия и рынок жилья сильно просел.
В Канаде очень высокие налоги. Если зарабатываешь больше $200 тысяч в год, государство забирает свыше 50%. Грубо говоря, полгода работаешь не на себя.
Или медицина. В Канаде, если заболел, попасть на прием к врачу очень трудно, даже если у тебя есть семейный доктор. Надо записываться за недели вперед и ждать. А в Казахстане докторов хватает, есть частные клиники, которые работают ночью, можно приехать в любое время. Это то, что люди здесь воспринимают как само собой разумеющееся, не понимая, что в Канаде этого нет.
На фото создатель ботокса Джин Каррутерс
По деньгам: жизнь в Ванкувере дороже алматинской. Не астрономически, как многие думают, но ощутимо, особенно с учетом дорогой аренды и высоких налогов. Примерно примерно в 2-2,5 раза выше.
Но сам Ванкувер — город неплохой: зеленый, дороги продуманы, рядом океан и горы, воздух чище, чем в Швейцарии. Но люди далеки от нашего менталитета. Все семьи, с которыми дружили, были казахстанскими. По сути, создали там свой маленький круг и жили внутри него.
«Полностью ассимилироваться так и не смогли»
— Когда впервые появилась мысль вернуться в Казахстан?
— На второй год в InMode, когда меня повысили, у нас родился первый ребенок. С этого момента, мне кажется, все и начало меняться. Стали чаще прилетать в Алматы, по-другому смотреть на то, где хотим растить детей и жить. Жена всегда любила процедуры по уходу за кожей, что-то новое изучать. Начали вместе ходить по алматинским клиникам, она на процедуры, а я смотрел, как все устроено.
И увидел: здесь покупают популярные западные аппараты, не понимая, что они разработаны под европейские фототипы кожи. Казахской коже они подходят хуже, риски выше и результаты непредсказуемые. Спрашиваю докторов: «Зачем взяли Morpheus 8? Он стоит $80-90 тысяч». Ответ везде один: «Ну, он популярный». Тогда и зародилась первая мысль, а почему бы не привезти сюда то, что реально работает. И знания о том, как это правильно применять.
Вдобавок жена с 2020 года стала говорить: «Поехали домой. В Ванкувере дорого, родители стареют, а в Алматы еще можно запустить бизнес». Я держался: в 18 лет уехал, чтобы закрепиться в Канаде, и эта установка долго во мне сидела. Но, постепенно, каждый раз прилетая на родину, начал замечать: здесь же классно, все есть для нормальной жизни.
— Вы зарабатывали $500 тысяч в год и входили в топ продавцов. Что стало решающим в отъезде?
— Начал понимать, что перерастаю и рынок, и саму компанию. Пришло время работать на себя, а не постоянно перед кем-то отчитываться. В апреле 2025 года с женой твердо решили вернуться.
И еще. В Канаде неважно, гражданин ты или нет, 13 лет ты там или нет — все равно чувствуется дискомфорт. Это сложно передать словами, но это чувство фоновое. Ты интегрируешься, успешен, тебя уважают коллеги. Но ты никогда до конца не свой. В Алматы же просыпаешься и понимаешь, что это твоя земля. Свое дело, родной язык вокруг, дети растут рядом с бабушками и дедушками, люди открытые и приятные. Вот этого в Канаде не было, и никакая зарплата это не компенсирует.
Полностью ассимилироваться так и не смогли, а позже уже и не хотели. Другой менталитет, отношение к дружбе, родителям, семье. Хотя очень многим казахстанцам это давалось легко.
«Главная проблема в Казахстане в том, что нет госрегулирования»
— Клинику в Алматы открыли сразу после возвращения?
— Да, это была основная цель: видел большой спрос и понимал, что качественного предложения на рынке не так много. Официально открылись в марте, работаем всего 3 месяца. До этого полгода ушло на ремонт, хотя обещали сделать за три. Первый урок казахстанского рынка.
Проработал на InMode 5 лет, запускал Morpheus на рынке Канады. Именно поэтому в нашей клинике его нет. Я лучше других знаю, для какой кожи он создан и почему казахстанскому рынку он не подходит.
— С какими неожиданностями столкнулись дома?
— Главная проблема в том, что нет госрегулирования. Любой может открыть кабинет, купить с маркетплейса китайский аппарат и продавать процедуры под видом оригинального оборудования. А ведь этими аппаратами можно кожу сжечь. Даже крупные клиники с именем так делают. У нас американский аппарат стоит 42 млн тенге. Пациенты пишут: «Я видела такой же лазер, но в 6 раз дешевле». Отвечаю: «Это как Toyota Corolla и Ferrari — разные вещи».
Есть еще одна особенность: пациенты в Казахстане активно пользуются ChatGPT для медицинских вопросов. Пройдут приемы у 5-6 докторов, потом прогонят все через ИИ и выберут тот ответ, который им нравится. В Канаде доверие к специалисту выше.
— Сколько уже вложили в бизнес и получили?
— В открытие вложили около 110 млн тенге: ремонт, аппараты и интерьер. Клиника занимает 185 кв. м. В штате маркетолог, два дерматокосметолога, медсестра и врач-эндокринолог. Плюс я с женой в роли разнорабочих: от уборки до администратора, сценариста и охранника.
Адилет Айдарбеков с супругой
На старте рассчитывали, что первые 3 месяца оборот будет около нуля. Но люди пошли быстрее, чем ожидали. Сейчас оборот 3-4 млн тенге в месяц, до сентября рассчитываем выйти на 5 млн, а может и выше. Алматы по населению сопоставим с Ванкувером, около 3 миллионов человек. Рынок эстетической медицины в Казахстане сейчас растет быстрее, чем на Западе. Но количество клиник с правильным оборудованием и реальной экспертизой здесь несравнимо меньше. Поэтому я и вернулся.