Как 8B поможет казахстанцам платить за границей без карт и комиссий
Уровень безналичных платежей в Казахстане достиг 87,2%, и большинство операций проходит через мобильные приложения и QR-коды. Однако национальные платежные системы изолированы друг от друга, поэтому казахстанское приложение не сработает за рубежом, а турист из Азии не сможет расплатиться привычным сервисом в алматинской кофейне.
Что нужно для обеспечения бесшовности транзакций, как устроен рынок трансграничных платежей и при чем тут ИИ, Digital Business рассказал Chief Innovation Officer компании 8B Богдан Задорожный.
От диктата карт к национальным кошелькам
— Богдан, как вы пришли в сферу трансграничных платежей и почему решили применить свой бэкграунд именно здесь?
— По образованию я финансист, специалист платежных систем, уже 20 лет в индустрии. Начинал в международных конгломератах Citigroup и BNP Paribas — занимался корпоративными электронными банковскими системами и кредитным бизнесом. Затем более 5 лет курировал развитие Visa в Центральной Азии и СНГ.
Около 7 лет проработал в Ant Group (материнская компания Alipay) — отвечал за масштабирование сервиса за пределы Китая и адаптацию продукта с 800-миллионной аудиторией под глобальный рынок. Наблюдал, как за несколько лет локальные цифровые кошельки изменили локальный рынок и начали экспансию в Юго-Восточную Азию.
Впервые увидел признаки того, что глобальный тренд смещается от традиционных карточных схем в сторону локальных систем быстрых платежей, 10 лет назад. С 2016 по 2020 год такие решения заработали в Индии, Таиланде, Филиппинах, Малайзии, Сингапуре, Бразилии. В большинстве случаев их запускали центральные банки этих стран. Государства хотят владеть национальной платежной инфраструктурой и не отдавать ее на аутсорс зарубежным гигантам вроде Visa и Mastercard. Для этого строят платформы на базе account-to-account (A2A), которые позволяют переводить деньги напрямую со счета на счет. Сначала это переводы между физлицами, затем платежи по QR-коду в торговых точках, оплата регулярных подписок и кредитов.
Пандемия COVID-19 ускорила этот процесс: рынки Бразилии, Индии и Таиланда переключились на домашние платежные системы за считанные месяцы. Стало понятно, что другие страны постараются воспроизвести эти модели, и тогда локальные системы нужно будет «подружить» между собой.
Эта идея 3 года назад легла в основу проекта 8B. Меня поддержали Евгений Карпов, который более 15 лет руководил телеком-компаниями и платежными сервисами, и Георгий Михайлец, который специализируется на интеграции локальных платежных систем. За маркетинг отвечает Дарья Кашурина — выпускница швейцарской школы гостеприимства EHL, эксперт в международной стратегии с 15-летним стажем.
— Как формировался концепт 8B и что зашифровано в названии?
— Наш прогноз оправдался: фокус на внутренних рынках привел к тому, что локальные платежные системы оказались несовместимы друг с другом. Форматы передачи данных, способы авторизации платежей, механизмы обмена информацией между банками и платежными сервисами разных стран не совпадали. Нужно было научить их «общаться» между собой, что и стало нашей задачей.
Название 8B (Eight Billion) родилось так: в ноябре 2022 года ООН официально объявила, что население Земли достигло отметки в 8 миллиардов человек. Мы хотели создать технологический мост, который позволит каждому жителю планеты совершать платежи по всему миру так же просто, как дома.
— Вспомните первую интеграцию 8B — с какими подводными камнями столкнулись на старте?
— Сначала интегрировали системы быстрых платежей в Индонезии (QRIS) и на Филиппинах (QRPh). Дальше смогли уговорить известного провайдера на мировом рынке карточного эквайринга, компанию Rapyd, подключить эти новые методы оплаты для своих e-commerce клиентов. Технически все прошло гладко, главным барьером стал человеческий фактор.
И нашей команде, и команде партнера потребовалось время, чтобы перестроить мозги. Если специалист работает с платежами более 5-7 лет, весь его опыт завязан на традиционной архитектуре карточных платежей. Она опирается на длинную цепочку посредников: от банков-эмитентов до международных платежных систем, и каждый этап добавляет комиссии и увеличивает время транзакции.
Технологии расчетов в реальном времени (RTP) работают иначе, через прямой обмен данными между национальными шлюзами. И если мерчантам из Азии ничего объяснять не нужно, то западным клиентам до сих пор приходится рассказывать, что QR-платеж — это не просто картинка, а принципиально иные «рельсы».
Как Центральная Азия превращается в финтех-хаб
— Как за эти 3 года поменялся проект и ваше понимание пользы, которую компания приносит индустрии?
— Наша ценность не просто в проведении транзакции, а в создании глобальной связи, чтобы превратить платежный мир из набора изолированных цифровых «островов» в единую экосистему.
Строим инфраструктуру, где выигрывают все стороны. Пользователи получают комфорт «домашних» платежей за рубежом без скрытых комиссий. Бизнес — кратное удешевление транзакций и моментальное зачисление средств. Банки — равный доступ к технологиям и честную конкуренцию. Государство — полный контроль над платежами и безопасный контур.
Головной офис компании находится в Сингапуре. Сегодня 8B работает в десяти странах мира — в начале 2026 года вышли на рынок Казахстана.
— Почему пришли в Центральную Азию и с какими барьерами столкнулись при масштабировании?
— Центральная Азия — стратегически важный цифровой коридор с населением свыше 100 млн человек, растущим средним классом и феноменальными темпами цифровизации. Темпы роста ВВП в ряде стран региона сопоставимы с показателями самых быстрорастущих экономик Юго-Восточной Азии.
Казахстан стоит особняком — QR-платежами здесь уже давно никого не удивить. И в целом платежная инфраструктура зрелая и консолидированная благодаря «национальным чемпионам» вроде Kaspi и Halyk. Люди и бизнес уже готовы к изменениям, поэтому ожидаем, что в Казахстане новые технологии будут внедряться быстрее, чем на других рынках.
Чтобы получить доступ к национальной платежной инфраструктуре, иностранные игроки обязаны работать через организации с местной лицензией.
В Казахстане партнером 8B стала платежная компания Zesta. Важно было не то, сколько лет организация на рынке, а скорость реакции, готовность быстро меняться и полное соответствие требованиям регулятора.
Как работают трансграничные QR-платежи
— Как выглядит цепочка продаж: условный отель заключает договор напрямую с партнером, а 8B выступает невидимым технологическим шлюзом или вы сами ведете онбординг клиентов?
— Вот тут начинается, пожалуй, самое интересное. Строим работу по двум направлениям, которые закрывают разные потребности рынка: e-commerce и scan-2-pay. В случае с e-commerce подключаем мерчантов (маркетплейсы, операторов цифровых услуг, отели, трэвел-компании и т.д.) поштучно. Отличие в том, что «рельсами» для зарубежных онлайн-покупок выступают не международные платежные системы, а национальные методы оплаты. Заключение договоров и расчеты в этой модели осуществляют партнеры, как Zesta в Казахстане, а 8B отвечает за привлечение мерчантов и технологию.
Scan-to-pay — радикально другая концепция, где онбординг мерчантов не требуется. В этом случае наша задача в том, чтобы открыть банкам, приложениям или криптобиржам из страны A сквозной доступ к единому QR страны B. Когда это происходит, мерчанты в стране B становятся доступны для платежей из страны A как бы оптом — все сразу.
Получается, в e-commerce ведем работу в рамках привычной для карточного эквайринга цепочки, а наземные платежи по технологии scan-to-pay — это в некотором роде слом привычного порядка вещей. Сейчас видим первые успешные примеры использования scan-to-pay и в онлайн-покупках. Возможно, со временем две эти реки сольются в одно море.
— Давайте разберем процесс со стороны бизнеса — какими должны быть условия, чтобы интеграция условной кофейни с 8B была оправдана?
— В том и дело, что нам не нужно подключать эту условную кофейню. Это попросту не требуется, и в этом вся прелесть модели. В момент, когда партнерский банк или супер-приложение из Узбекистана, Кореи, Японии, Индии и т.д. получает доступ к единому QR той или иной страны, все кофейни в этой стране уже подключены по умолчанию. Как и все остальные мерчанты, которые принимают единый QR.
Турист из Китая сканирует на кассе QR-код в домашнем приложении WeChat Pay, видит цену в юанях и подтверждает платеж. Тут же мерчанту поступает уведомление об успешной оплате, деньги на счет зачисляются в реальном времени. Девиз этого стрима — Pay Like a Local («Плати как местный»).
Индивидуально подключаем, как говорил выше, только крупных e-commerce мерчантов. Так, буквально неделю назад запустили платежи от китайских туристов на сайте крупнейшей авиакомпании Азербайджана AZAL. В Казахстане сейчас завершаем подготовку к запуску платежей из Китая на сайте перевозчика SCAT. Каждое подключение — это отдельный проект, с множеством требований и нюансов, свойственных крупным мерчантам.
— В компании вы отвечаете за искусственный интеллект. Что конкретно в цепочке трансграничных платежей делает ИИ?
— Искусственный интеллект — это двигатель, который обеспечивает бесшовность и скорость платежей за доли секунды. «Под капотом» в момент сканирования QR-кода идут 3 параллельных процесса.
Первый — мгновенный перевод протоколов: платформа конвертирует запрос от зарубежного приложения в формат, который «понимает» казахстанская инфраструктура.
Второй — умная конвертация (FX-менеджмент). Алгоритмы ИИ предлагают оптимальный обменный курс, который фиксируется в момент сканирования кода. Это позволяет человеку видеть финальную стоимость в своей валюте без скрытых комиссий.
Третий — Anti-fraud. Нейросеть оценивает транзакцию на предмет мошенничества и проверяет соответствие законодательству обеих стран. Операция одобряется только в случае, если система убедилась в прозрачности платежа.
Кто гарантирует безопасность денег и данных
— Где гарантии, что данные пользователей не «утекут» за пределы закрытого контура?
— Начнем с того, что по большей части коридоров данные пользователей вообще не используются в инфообмене. Для работы систем быстрых платежей вместо имен и фамилий используются обезличенные коды и идентификаторы. Это еще одно из преимуществ архитектуры национальных платежных систем.
Представим, что турист из Казахстана приехал во Вьетнам и оплачивает там покупки через приложение своего домашнего банка, сканируя местный VietQR. В этом случае какие-либо сведения о пользователе вьетнамской стороне не требуются. И это логично: все туристы и так учтены в рамках процедур пограничного контроля между странами.
В редких ситуациях, когда передача персональных данных для совершения бесшовных платежей в конкретной стране все же требуется, 8B берет обязательства по защите этих данных на себя. Причем эти обязательства регулируются, во-первых, по месту регистрации штаб-квартиры компании в Сингапуре, где мы регулярно проходим сертификацию на соответствие PCI DSS и другим стандартам безопасности данных. Во-вторых, платформа 8B локализована или, как теперь говорят, приземлена в тех странах, где этого требует местное законодательство — в частности, в Казахстане.
— Какими будут следующие шаги в Казахстане и есть ли у компании планы по дальнейшему масштабированию?
— Ключевым шагом для развития локального рынка станет запуск единого QR-кода. Сейчас в Казахстане наблюдаем ситуацию, которую уже проходили в других странах. Когда на рынке есть доминирующий игрок (как Kaspi), Нацбанк создает условия для равного доступа всех участников. Если 3 года назад крупные казахстанские игроки не были готовы к интеграции единого QR, сейчас они подтвердили свое участие.
Мы только вышли на рынок, это начало пути. Задача сейчас — обеспечить совместимость единого QR-кода Казахстана с системами других стран. Это позволит казахстанцам оплатить том-ям на Пхукете, просто отсканировав местный QR-код в приложении Kaspi или Halyk, а не искать обменник или снимать наличку.
Что касается масштабирования, сегодня компания присутствует в десяти странах — хотим, чтобы к концу года число перевалило за 20.