Забрать рынок в $30 млн: как Mine Radio System Kazakhstan локализует ИТ-инфраструктуру для рудников
Сбои в мировой логистике заставили казахстанскую горнорудную отрасль пересмотреть подходы к безопасности и сделать ставку на цифровой суверенитет. Поэтому компания Mine Radio System Kazakhstan (MRS-K), которая оснащает системами связи крупнейшие шахты страны, запустила производство собственного оборудования в Алматы.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев рассказал Digital Business, как умные устройства заменили горнякам банку с пауком, зачем компании понадобился мониторинговый центр в стиле Rolls-Royce и когда казахстанские шахты станут полностью роботизированными.
«1 плюс 1 равно 11»: абсолютно свободное поле для ИТ
— С чего начинался ваш путь в промышленной безопасности и как родилась идея бизнеса на стыке ИТ и горнорудного дела?
— У меня база связиста, участвовал в запуске первых сетей 3G. Оттуда, наверное, и остался драйв привносить новое. Потом пришел project-менеджером в «Казахмыс» и увидел, как все было устроено до цифровизации. Есть такое выражение: 1 плюс 1 равно 11 — когда берешь одну нишу и соединяешь с абсолютно другой. Горнорудная промышленность и ИТ начали объединяться, конкуренции не было — свободное поле.
За основу взяли решения американской Mine Radio Systems. Но сразу подгоняли аппаратуру под жесткие нормативы Казахстана. Например, по нашему закону поисковый маяк под завалом должен работать 48 часов, и мы добавляли аккумуляторы. Потом пошли дальше — исследовали проницаемость полиметаллической породы на каждой шахте, а потом закладывали это в мощность. Глубокий инженерный подход привел к тому, что уже 13 лет оснащаем системами безопасности крупнейшие корпорации: «Казцинк», Qarmet, «Казахмыс» и ERG.
— Насколько эволюционировало само оборудование по сравнению с тем, что было 10-12 лет назад?
— Технологически это можно сравнить с эволюцией сотовой связи. Начинали с уровня 2G: под землей можно было только звонить, а погрешность позиционирования составляла 100–200 метров. Сейчас находим человека с точностью до 10 сантиметров, в реал-тайме видим его движение и сердцебиение. Появился широкий канал передачи данных: из-под земли можно звонить по видео и управлять горной техникой. Шахта — живой организм, там постоянно что-то взрывают, откатывают руду. Поэтому мы прокачиваем отказоустойчивость аппаратуры: если отказывает один элемент, функцию тут же берет на себя другой.
Сильно изменилось отношение к безопасности. Сегодня Комитет промышленной безопасности напрямую контролируется прокуратурой, появились двойные и тройные эшелоны надзора. Горняк просто не имеет права спуститься в забой, если шахта не оснащена комплексами позиционирования и аварийного оповещения.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев
Банка с пауком и километр земли сверху
— Расскажите, что прямо сейчас происходит под землей и как ваши системы помогают горняку.
— Символ нашей материнской компании — паук в банке. Двести лет назад шахтеры брали под землю птицу или паука. Человек метан не чувствует — газ просто замещает кислород в крови, — а вот паук начинает метаться. Сейчас вместо него работает аппаратно-программный комплекс.
Представьте условия: над тобой километр земли, замкнутое пространство. Переходы между горизонтами постоянно под водой, лестницы скользкие, идешь в темноте, весь мокрый, светит только налобный фонарь. Чем ниже, тем жарче: на отдельных рудниках из-за горения серы температура достигает 60 градусов. При этом твоя жизнь зависит от вентилятора наверху. Если он встанет — дышать будет нечем.
Как строить сеть в таких условиях? Классические сотовые вышки под землей не работают — сигнал бьет только в зоне прямой видимости. Поэтому на протяжении всех выработок мы тянем радиоизлучающий кабель, который равномерно распределяет сеть по туннелям. Это как водопровод, который доставляет воду прямо в квартиры. Каждые 350 метров ставим усилители.
Подключаем телеметрию (технология автоматического сбора данных — прим.DB): если насос в шахте остановится, узнаем об этом до того, как проходы затопит большой приток воды. Если горняк падает или лежит без движения пять минут, система сама отправляет сигнал SOS диспетчеру. А при аварии мы гарантированно доставим команду на эвакуацию на глубину километра сквозь толщу породы: фонарь на каске запищит, замигает, на пейджер придет текст. Раньше для этого просто моргали светом в шахте, но освещение есть далеко не везде.
Подход Rolls-Royce: как предвидеть аварию до ее начала
— Как груз ответственности за человеческие жизни влияет на внутренние бизнес-процессы в вашей компании?
— Мы вдохновились подходом Rolls-Royce: производя авиадвигатели, они мониторят каждый свой борт, находящийся в воздухе. По их примеру за свой счет построили мониторинговый центр на базе филиала в Караганде. Теперь диспетчеры собирают данные о работоспособности каждого фонаря и узла подземной сети в режиме реального времени. Заказчику выдаем готовый репорт: «Сеть работает на 90%, но обрати внимание — вот здесь слабый узел, скоро может выйти из строя».
Плюс у нас свои материально-технические базы в Караганде и Риддере, свой парк машин. Сами спускаемся в шахты как подрядчики. «Казцинк», например, обслуживаем на 100% на аутсорсинге.
Также оцифровываем зоны риска. В шахте есть опасные участки с повышенной газацией, которые обычно просто огораживают лентой. Но ленту может сорвать ветром, и человек пойдет туда по незнанию. Комплекс работает жестко: как только горняк пересекает невидимую «красную линию», тут же срабатывает сигнал тревоги.
— Как сделать так, чтобы с увеличением объемов добычи статистика аварий не ползла вверх, а безопасность шла на опережение?
— Статистика зависит не от объемов, а от подходов. Горнорудные компании это понимают и инвестируют в человеческую жизнь. Сама по себе безопасность — это неокупаемая статья затрат, но ИТ-решения выводят контроль на опережение. Например, один заказчик поставил задачу: организовать управление производством на коротких интервалах. Если буровая машина встает (кончилась вода, пропало электричество, поломка), решение нужно принять в тайм-слоте пяти минут. Оцифровали их бизнес-процессы и сделали систему сбора данных с критических узлов. Теперь диспетчер узнает о сбоях моментально, а не постфактум.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев
Финансовые дыры и статус отечественного товаропроизводителя
— Как логистические разрывы заставили вас запустить собственное производство?
— До пандемии мы заказывали базовое оборудование и дорабатывали его, привлекая иностранных адвайзеров. Ковид стал отправной точкой: поставки встали, экспаты перестали приезжать. Поняли, что нужно прокачивать свой стафф, полностью заместили приезжих местными инженерами. Сейчас геополитика меняется слишком быстро. За импортом — например, американским оборудованием — идет строгий контроль: мы детально отчитываемся, на какой шахте установлена каждая деталь. Горнорудные корпорации понимают риск в один момент остаться без критически важных компонентов.
— В чем главная бизнес-выгода локализации в Казахстане?
— Независимость и снижение себестоимости. Получаем статус отечественного товаропроизводителя (ОТП). Опираясь на планы горных работ заказчиков, на 95% прогнозируем спрос на год вперед. Можем работать на склад, сократив сроки поставки с 3 месяцев до 1-2 недель. Но главное — уходим от валютных рисков. Мы работаем в тенге, а импортное оборудование закупали в долларах. Никаких механизмов хеджирования (финансовые сделки для защиты от рыночных рисков — прим.DB) не было. Заказчики рассчитывались в тенге с отсрочкой в 2-3 месяца после поставки. Любой виток девальвации пробивал финансовые дыры на десятки миллионов долларов. Эти кассовые разрывы приходилось закрывать, долго нарабатывая новые объемы. Сейчас выстраиваем цепочки, чтобы собирать продукт здесь. Более того, уже экспортируем свои интеллектуальные услуги, софт и железо в Кыргызстан, на очереди — Узбекистан.
— С каких устройств стартовало ваше производство в Казахстане?
— Символично начали с шахтных фонарей. Это база — абонентское устройство, которое получает каждый горнорабочий перед сменой. Мы не просто локализовали сборку, но оснастили их умными датчиками. Однако сам светильник — лишь верхушка айсберга, одно из 50 наименований аппаратуры, которые мы планируем производить здесь. Чтобы фонарь работал, под землей разворачивается бэкграунд из десятков элементов сети и усилителей. Охватим весь цикл: от производства датчиков до обработки данных на уровне ЦОДов и искусственного интеллекта.
— Что дальше? Какие масштабные задачи в инфраструктуре будете решать?
— Ведем переговоры, чтобы локализовать в Казахстане системы 5G для шахт. Сейчас ключевая задача — легализовать эту сферу комплексно: получить официальное разрешение на частоты под Private LTE (изолированная коммерческая сеть беспроводной связи — прим. DB) для промышленности.
По данным PwC, вклад ИИ в мировую экономику к этому времени достигнет $13–15 трлн. Аналитика McKinsey подтверждает, что 70% компаний внедрят ИИ. Но промышленный ИИ и автономная техника невозможны без устойчивой подземной передачи данных. Цифры это подтверждают: глобальные кейсы и открытые отчеты той же KAZ Minerals доказывают, что Private LTE дает рост производительности на 15–20%, снижает число инцидентов до 50% и режет операционные затраты (OPEX) до 15%.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев
Решение вопроса с частотами даст мощный импульс для телеметрии и управления техникой. Представьте: есть шахты с протяженностью туннелей до 300 километров. Раньше при поломке машины водителю приходилось два часа идти пешком до ближайшего телефона. Теперь диспетчер видит все в реал-тайме: упало давление в шине или поднялась температура масла — сигнал сразу идет наверх.
Дронам чистый воздух не нужен
— Как выстраиваете кадровую базу и локальную инженерную школу?
— Отбираем кадры «в бою». Получаем крупный заказ (например, на оснащение пяти шахт Qarmet) и нанимаем до 150 человек на годовые контракты. Практика показала, что красивые резюме не отражают реальной картины. Труд в шахте тяжелый, дедлайны жесткие. Те, кто справляется за этот год, формируют наш инженерный костяк. Дальше работает ротация. Вчерашний монтажник становится идеальным диспетчером или инженером-настройщиком: он своими руками собирал узлы под землей и точно знает, почему система может сбоить — вплоть до того, где мог сгореть трансформатор. Хотим открыть собственный R&D-центр, чтобы эти специалисты разрабатывали новое оборудование.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев
— Куда глобально движется отрасль?
— Будущее за дистанционным управлением техникой. Главный барьер здесь — не технологии, а законодательство. Автоматика предотвращения столкновений при авариях создает юридическую коллизию: оператор винит систему и снимает с себя ответственность. Но полный переход на безлюдную добычу неизбежен, так как он устраняет главное «узкое горлышко» индустрии — откатку руды. Сейчас суточный цикл на шахте делится на три восьмичасовых этапа: взрыв, проветривание от аммиака и вывоз породы. Людям нужен чистый воздух, а беспилотным дронам — нет. Исключив восьмичасовую паузу на вентиляцию, рудник радикально повышает производительность. Внедрение полноценных ИТ-решений и LTE-инфраструктуры на шахте протяженностью 40 километров обходится примерно в 5 миллионов долларов. Если убрать простои, инвестиции в безопасность начинают генерировать прямую прибыль.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев
— Какой вы видите компанию в перспективе ближайших 3–5 лет?
— Когда от твоей работы буквально зависят человеческие жизни, ответственность становится главным стимулом. Хочется непрерывно совершенствовать продукт, устранять слабые узлы, чтобы все работало безотказно. Один руководитель крупной авиастроительной корпорации сказал, что всегда летает только своими самолетами, потому что может спокойно посадить туда семью и быть уверенным в безопасности. Я стремлюсь к тому же: создать безупречный продукт.
Цель — в течение ближайших трех лет на 100% закрыть все потребности горнорудного комплекса страны за счет локального производства. Объем этого рынка оценивается примерно в 20–30 миллионов долларов, и мы уже сегодня готовы производить этот объем здесь. Есть площадки для расширения, средства на компоненты и обученные люди.
Генеральный директор MRS-K Юрий Дорофеев
Для меня лично триггером стал успех Kaspi, уместившего всю банковскую инфраструктуру в смартфон. Мы делаем то же самое для горнорудной отрасли. Сейчас на предприятиях работают десятки разрозненных программ, часть статистики собирается на бумажках. Наша задача — свести это в единую платформу, чтобы руководитель шахты получал все критически важные параметры прямо на телефон.