Никита Дорош работал геодезистом на вахте на Тенгизе, когда начал продавать обувь. По началу такое дело было, скорее, хобби. В перерывах между работой парень грузил коробки с ботинками в старый Mercedes и объезжал немногочисленных клиентов в Караганде. Однако вскоре торговля обувью стала приносить Никите больше, чем вахта на Тенгизе. А со временем небольшое производство разрослось до полноценного собственного цеха, который выпускает 500 пар в месяц.
Специально для Digital Business Никита рассказал, как сам сделал первые ботинки, которые были больше похожи на советские коньки, благодаря чему его обувь стала пользоваться спросом далеко за пределами родного города и сколько удается зарабатывать на таком бизнесе. Также поговорили о периодах безденежья, конкуренции с иностранными производителями и важности поддерживать свое.
Это интересно
Казахстанские предприниматели могут получить PR-поддержку от Digital Business, специальные условия на ведение международного бизнеса от Bereke Bank и шанс поехать на Canton Fair в Китае. Участие в проекте бесплатное. Подробности — здесь.«Когда пришел в своей обуви, многие стали спрашивать: "Где купил?"»
— Никита, расскажите о себе: откуда вы, где учились?
— Я родился в 1994 году в Шахтинске — это небольшой шахтерский городок в 40 километрах от Караганды. После школы поступил в Карагандинский университет на геодезиста.
Во время учебы часто ездил с преподавателями на полевые работы. В целом геодезия была мне по душе. После бакалавриата поступил в магистратуру, начал преподавать в вузе.
Мне всегда нравилось красиво одеваться. Особенно, когда стал преподавателем: должность все-таки обязывает. Смотрел видеоролики про американский и британский стили одежды. Больше всего хотел классические мужские ботинки без излишеств и дизайнерских экспериментов, но из настоящей кожи.
Но тогда в Караганде их было не найти. В Алматы и Астане, может, и можно было купить, но туда часто не мог ездить. Заказывать из США было дорого. В итоге нашел алматинскую компанию Eva Shoes, которая шила обувь на заказ. Обратился к ним, даже написал техническое задание, какие должны быть ботинки, сам выбрал кожу. В итоге они сшили пару под меня.
Когда получил и примерил, был поражен. Натуральная кожа: не сэкономили ни на материале, ни на сборке. Пришел в них на работу в университет. Студенты и преподаватели, две совершенно разные аудитории по возрасту, интересам, достатку, отметили качество моей новой обуви. Многие стали спрашивать, где купил. Тогда и подумал: если люди так интересуются, почему бы наконец-то не попробовать заняться собственным делом, да еще таким востребованным.
— Именно тогда и появилась мысль заняться бизнесом?
— Она зрела давно. Просто в тот момент получил подтверждение. Но просто так взять и уйти с работы было страшно. Поэтому размышлял — продолжать преподавать или уйти в частные проекты. Например, в строительство. Также думал открыть кофейню.
Однако в 2019 году ушел с преподавательской работы и устроился в подрядную геодезическую компанию на Тенгизском месторождении. Это было удобно в двух смыслах. Первый: вахтовый график работы давал длинные перерывы. В это время мог заниматься тем, чем хотел. Второй: на Тенгизе впервые увидел ботинки Red Wings. Американская рабочая обувь, которую многие нефтяные компании выдают сотрудникам. Выглядит здорово, удобно сидит на ноге.
На межвахтах заказывал ботинки у Eva Shoes, также давал им техническое задание по дизайну, они отшивали по 2-3 линейки из 6-7 размеров. Проще говоря, изготавливали мне по 15-20 пар почти по оптовой цене.
— Как продавали первые пары?
— Заказанную обувь почти не продавал. Сначала нужно было накопить ассортимент. Просто если бы тогда начал продавать, то надо было запускать рекламу, а у меня на руках всего 3 модели. Покупатель посмотрел бы, ему не подошло, и он ушел бы, а деньги на рекламу потрачены. Поэтому ждал.
Завел Instagram, фотографировал обувь и выкладывал. На меня подписались знакомые, которым иногда продавал обувь почти без наценки. В то время мне больше была важна не прибыль, а обратная связь.
Когда накопил около 100 пар, ко мне обратилась девушка, начинающий таргетолог. Говорит: «Хочу научиться таргету, зарплата не нужна, только рекламный бюджет. С меня — лиды, с тебя — деньги на рекламу и возможность учиться». Я согласился. В декабре 2020 года запустили первый таргет. Эффект от рекламы был неожиданный. Люди охотно заходили на страницу, комментировали и подписывались.
Но при этом возникла проблема: редко кто, не примерив и не пощупав обувь, заказывал ее. Я нашел выход. Принимал заявки в Instagram. Утром собирался и ехал из Шахтинска в Караганду. С собой брал по 2-4 пары обуви для каждого клиента, а клиентов было около 5-8, грузил коробки в свой старый Mercedes и ехал к людям на работу или домой. Приезжал, показывал и давал примерить.
Люди видели, что человек готов приехать к ним в офис, чтобы показать обувь. Мало кто так делает. Поэтому покупали почти всегда.
«Первое лето после ухода с вахты оказалось безденежным»
— Когда обувь начала приносить больше прибыли, чем работа на Тенгизе?
— Так работал 3-4 межвахты: на вахте зарабатывал, в перерывах занимался обувью. Закупал пару за 22 тысячи тенге, продавал примерно вдвое дороже. После вычета издержек и рекламы маржа выходила около 35%. На последней межвахте сделал рекорд — оборот составил чуть больше миллиона тенге, чистыми получилось около 350 тысяч тенге.
На вахте (28 дней) зарабатывал 450 тысяч. Но эти деньги получал только за месяц вахты. Выходит, ежемесячный доход был около 220 тысяч тенге. А мой бизнес приносил уже больше, и сулил перспективы роста. В апреле 2021-го на вахту уже не поехал.
— Сразу бросились в продажи?
— Поначалу продажи шли стабильно. Но вскоре столкнулся с еще одной проблемой — сезонностью. Летом кожаная обувь оказалась никому не нужна: люди думают об отдыхе, а не о ботинках. Продажи же начинаются с конца сентября, когда приходят первые холода.
Первое лето после ухода с вахты оказалось безденежным: заявок не было, деньги оказались на исходе. На минуту подумал, что сделал глупость, уйдя с Тенгиза. Никого из опытных бизнесменов, кто мог бы сказать: «Это просто сезон, он пройдет», рядом не было.
К концу лета деньги почти закончились, а нужно было закупаться. Пришлось занять небольшую сумму у родителей, продать старое авто и заказать партию. К счастью, осенью продажи возобновились, причем с запасом. Сначала оборот составил 3 млн тенге, в ноябре — 6 млн, а в декабре — уже 7 млн. Потом январь и снова тишина. И весной продажи возобновляются.
Так постепенно, можно сказать ощупью, налаживал бизнес. Но первые 3 года бизнес удваивался ежегодно. Я даже снял помещение под шоурум в старом советском здании в центре Караганды, которое переделали в торговый дом с дешевой арендой и назвали «Абсолют».
— Когда пришли к тому, что пора запускать собственное производство?
— До конца 2022 года заказывал обувь у нескольких казахстанских мастерских. Мысль о том, чтобы начать шить самому, откладывал. Но проблемы накапливались: где-то качество стало не то, кто-то срывал сроки. В какой-то момент стало понятно — надо двигаться самостоятельно.
В 2022 году в Казахстан прибыло много релокантов из России. Со мной через Instagram связался мастер по индивидуальному пошиву обуви, который приехал к родственникам в Темиртау. Чтобы не сидеть у них на шее, он решил провести в Караганде курс по пошиву обуви. Договорились, что проведем мастер-класс на базе небольшой мастерской моих партнеров.
Курс стоил 200 тысяч тенге, длился 5 недель, занятия проходили только по выходным. Я прошел его бесплатно — в обмен на помощь с организацией. Окончив курс, был готов сшить свою первую пару ботинок.
Нашел в интернете референс британских высоких ботинок Monkey Boots. Разработал модель, сделал лекала и покроил кожу. Затем сшил, затянул и собрал подошву. Правда, не угадал с колодкой. В итоге получились не ботинки, а что-то похожее на советские коньки. Во-всяком случае, так знакомые говорили. Но несмотря на это, сделал обувь своими руками и понял, что это возможно. Сейчас они дома стоят. Иногда выгуливаю.
— Не бросили производство после коньков?
— Еще во время курса купил первую швейную машину. Она оказалась больше под кожгалантерею, чем под обувь, но шить на ней можно.
На том же этаже в «Абсолюте» арендовал освободившееся соседнее помещение, которое было побольше. Начал закупать материалы: кожу, подошвы, мех. Вскоре на меня вышел универсальный мастер Нуртилек, который умел шить и моделировать. Сейчас он наш директор по производству. Вместе начали подбирать людей в компанию.
Неожиданно закрылась Eva Shoes, у которой закупал обувь. Два молодых мастера, которые шили для меня большую часть ботинок, переехали из Алматы в Караганду работать на нас.
Оборудование собирали по всему региону. Цех открыли в начале 2023 года на 6 этаже того же «Абсолюта». Из-за того, что цех был высоко, материалы пришлось таскать через старый лифт. Так работали до осени 2025 года. Потом нашли отдельное двухэтажное здание, к которому можно подъехать и разгрузиться прямо у входа.
«Товары с добавленной стоимостью надежнее сырьевой базы»
— Что представляет бизнес сегодня?
— На производстве 9 человек, в отделе продаж 4. Итого 13, в сезон бывает больше. Шьем в среднем 450-500 пар ежемесячно. Осенью больше, летом и в январе меньше, но производство не останавливается никогда: индивидуальные заказы идут постоянно. Летом делаем небольшими сериями кеды и кроссовки. Но основной объем все равно приходится на осень.
Вся линейка продукции из натуральной кожи. Сетку и синтетику не используем принципиально. Средняя месячная выручка по онлайн-продажам — 21-22 млн тенге. Осенью больше, в январе-феврале и летом меньше.
Отшиваем обувь в Караганде. Работает большой магазин и отдел онлайн-продаж. В Алматы же наша продукция представлена в шоуруме партнеров, где ее можно примерить или заказать на пошив. Этим летом планируем открыть шоурум в Астане.
— Вы трижды брали кредиты в «Даму». На что шли деньги?
— Первый кредит — 2 млн тенге. Брал в 2022 году. На тот момент своего производства еще не было, поэтому все деньги ушли на закуп готовой продукции у партнерских мастерских.
Второй (8 млн) брал в 2023-м, когда цех уже работал. Закупили 8 швейных машин разного назначения, пресс, специальные лампы для термоактивации клея, материалы.
Третий — в 2024-м, снова на оборудование. Производство живое: что-то берешь, работаешь, понимаешь, что не то, потом ищешь другое. Консультироваться особо не с кем. Ниша узкая, коллег мало, а те, кто есть, секретами делиться не спешат. Учишься на собственных ошибках.
Все три кредита «Даму» давал под 6% годовых. Есть два типа. Первый — на капитальные закупки: оборудование, строительство. Второй — на пополнение оборотных средств: там можно и товар закупить, и налоги закрыть.
— Где берете сырье?
— В основном у алматинского кожзавода. Они специализируются на коже для рабочей и военной обуви, но есть подразделение, которое делает кожу для гражданского рынка.
Берем три основные позиции: кожаный подклад толщиной один миллиметр, он идет внутрь; Crazy Horse — популярная фактурная выделка; и Краст — непокрашенная кожа, которую красим и обрабатываем сами.
— Ручная работа — это высший пилотаж. Вы хотите расти или остаетесь в нише?
— Расти еще есть куда, но возможности не безграничны. Слишком сильно масштабироваться в нашем формате не получится. Мануфактура и фабрика — принципиально разные модели. У нас мастер берет крой и сам собирает кожаную заготовку полностью, выполняет много операций над одним изделием.
На фабрике все иначе: конвейер, каждый человек делает одну простую операцию — пробить отверстие, поставить фурнитуру, прострочить две строчки. Высокая автоматизация, другие люди, другая логика.
Перейти от одного к другому практически невозможно. Проще построить заново с нуля, чем перестраивать то, что есть.
— Какая главная проблема для отечественных производителей обуви сегодня?
— Катастрофически мало мастеров. Молодежь в профессию не идет, найти хорошего специалиста очень сложно. А если найдешь — квалифицированный мастер получает на руки от 350 до 500 тысяч тенге в месяц. Это по Караганде, оплата сдельная. Деньги нормальные, но люди об этом просто не знают.
— Турецкий и китайский импорт занимает большую часть рынка. Казахстанские производители могут с этим конкурировать?
— Будут расти, я уверен. Местным производителям дают льготы, «Даму» помогает с финансированием. Импортерам, наоборот, усложняют работу: вводят маркировку, Data Matrix, ужесточают таможенный контроль.
Сейчас импортный товар выглядит выгодно по соотношению цены и качества. Но во многом потому, что значительная часть его проходит мимо таможни. Если все начнут растамаживать по-честному, платить НДС, местное производство автоматически станет конкурентнее.
Все условия для этого есть. Не хватает одного толчка, чтобы машина завелась. Я вообще убежден: производство — это самый стабильный экономический драйвер для любой страны. Товары с добавленной стоимостью надежнее сырьевой базы. Нефть и металлы могут закончиться, а производство — нет.