На фоне эскалации конфликта на Ближнем Востоке, аналитики стали чаще пугать мир сценарием «нефтяного апокалипсиса». О том, стоит ли казахстанцам ждать двукратного роста цен на сырье и чем на самом деле опасен дорогой баррель для отечественных недропользователей, в интервью Digital Business рассказал эксперт отрасли Аскар Исмаилов.
Выносливость мировой экономики
Эксперт считает, что разговоры о запредельных ценах носят скорее эмоциональный, чем экономический характер, так как глобальный рынок просто не адаптирован к таким шокам.
«Цена на нефть волатильна. Уже несколько раз пробивала отметку $100, $110 и даже тестировала $120 за баррель, но потом снова опускалась ниже $100. Разговоры о нефти по $200 носят больше психологический характер. История уже проходила более сильные ценовые шоки. В 2007 году нефть стоила $147 за баррель, что с учетом девальвации доллара примерно соответствует $240-250 в нынешних ценах. То есть мировой рынок уже переживал сопоставимый стресс.
Все будет зависеть от того, как долго продлиться кризис вокруг Ирана и Ормузского пролива. Если гипотетически будет скачок до $200, то это будет кратковный пик. Мировая экономика не выдержит таких цен. Дальше пойдет резкое снижение потребления и, соответственно, замедление роста мировой экономики в целом. Собственно, как это было во всех предыдущих кризисах», - говорит специалист.
Главный риск Казахстана
Для отечественного экспорта критическим фактором становится не стоимость барреля на бирже, а физическая возможность доставить его покупателю.
«Даже если конфликт усилится, ключевой риск для Казахстана не столько в цене нефти, сколько в логистике. Для нас важнее стабильность экспортных маршрутов и страхование перевозок. Если начнутся перебои в морских перевозках, подорожают танкеры, страхование и транзит, что мы собственно и видим. Именно это может ударить по доходности сильнее. Высокая нефть всегда выглядит привлекательно для бюджета в краткосрочном периоде. Но после резких скачков обычно следует жесткая коррекция. Поэтому для Казахстана главный риск не высокая цена, а высокая волатильность», - сказал эксперт.