Шынгыс Абдрахман работал на крупнейших архитектурных проектах Казахстана: координировал мастер-план EXPO-2017 площадью 174 гектара, проектировал отель Sheraton в самом высоком небоскребе Центральной Азии Abu Dhabi Plaza. Потом переехал в Лос-Анджелес и стал архитектором студийных комплексов в Голливуде. Сейчас работает над реконструкцией Федерального суда в Сан-Франциско.
Digital Business Finance поговорил с Шынгысом Абдрахман о том, как он координировал 30 инвесторов на EXPO-2017, ловил ошибки в Abu Dhabi Plaza и как архитектурные решения в киностудиях Голливуда конвертируются в прибыль. Также обсудили, что не так с застройкой Алматы и при каких условиях он готов вернуться в Казахстан.
«Обучение в Китае сформировало мой системный взгляд»
— Я родился и вырос в Алматы. Интерес к предмету появился еще в детстве благодаря отцу, тоже архитектору. Тогда чертежи и стройка были чем-то привычным, естественной частью жизни.
В 2006 году я узнал о возможности учебы в Китае и решил рискнуть. В стране был экономический бум, города менялись на глазах. Это был редкий шанс учиться архитектуре там, где она формирует реальность.
В Tongji University обучение выходило за пределы аудитории: мы разбирали реальные городские кейсы, выезжали на площадки, обсуждали проекты в контексте строящихся районов. Одним из примеров стала подготовка к EXPO-2010 в Шанхае. Руководителем моей дипломной работы был Wu Zhiqiang, главный планировщик выставки и один из главных экспертов по градостроительству Китая.
Wu Zhiqiang — один из ведущих китайских урбанистов, бывший декан Колледжа архитектуры Tongji University, автор концепции «Harmony city». Главный урок, который я получил от него: мыслить не отдельным зданием, а масштабом города, где архитектура становится частью системы инфраструктуры, общественных пространств и долгосрочного развития.
Обучение в Китае сформировало мой системный взгляд. Здание там рассматривают не как отдельный объект, а как часть градостроительной системы: экономики, транспорта, этапов реализации. Этот подход научил учитывать реализуемость решений с самого начала. Позже это оказалось критически важным и в мегапроектах Казахстана, и в коммерческой практике США.
«Конфликты на EXPO в Астане возникали не из-за стиля, а из-за параметров застройки»
— Вернувшись в Казахстан, я присоединился к команде генеральных проектировщиков EXPO-2017 в Астане. Для архитектора это был редкий шанс поработать над проектом такого масштаба.
Координация EXPO была работой фактически с целым городом. Территория 174 гектара включала десятки международных павильонов, жилых и коммерческих зданий, которые разрабатывали более 30 местных и международных девелоперов, каждый со своими стандартами.
Моя роль как архитектора-координатора заключалась не просто в проверке чертежей. Я выступал связующим звеном между архитекторами, инженерами, девелоперами и управляющей компанией, отвечая за синхронизацию решений на всей территории.
Параллельно я разработал единый генеральный план территории, который задал общую структуру развития. На его основе выстроился процесс проверки и согласования: общие требования к документации, координационные протоколы, технические чек-листы. Это помогло свести разные концепции в единую систему и сократить противоречия между дисциплинами.
Конфликты чаще возникали не из-за стиля, а из-за базовых параметров застройки. Типичный кейс: девелопер хотел увеличить высоту здания и сдвинуть его ближе к границе участка ради дополнительной площади. Это противоречило мастер-плану, нарушались отступы от красных линий и требования по пожарным проездам.
Такие вопросы решались на рабочих встречах между проектной командой, девелопером и управляющей компанией. На это уходило примерно пару дней. Финальное решение принималось на уровне руководства генерального проектировщика Adrian Smith & Gordon Gill Architecture и национальной компании ЭКСПО.
«Показательный случай с установкой декоративной люстры в лобби весом более 300 кг»
— После EXPO я продолжил работу над крупными объектами, включая Abu Dhabi Plaza, где научился работать с институциональными и коммерческими проектами высокой сложности.
В Abu Dhabi Plaza я работал в команде над интерьерным дизайном и координацией общественных пространств гостиницы Sheraton. Для супервысотной башни в климате Астаны с перепадами от минус 40 до плюс 35 градусов ключевые вызовы связаны с физикой здания, теплотехникой и ветровыми нагрузками: деформациями фасада, теплопотерями, риском конденсации. Даже небольшие ошибки в узлах остекления могли приводить к промерзанию и влаге. Решения прорабатывались совместно с инженерами.
Типичный рабочий день начинался со встречи на площадке с представителями проектного менеджмента, инженерами и подрядчиком. Мы обсуждали узлы общественных зон, где нужно было аккуратно совместить архитектурные решения с инженерными системами: потолочные конструкции, освещение и размещение оборудования.
Один показательный случай произошел с установкой крупной декоративной люстры в лобби весом более 300 кг. На стадии проектирования мы обнаружили, что нагрузка на потолочную конструкцию учтена не полностью. Совместно с инженерами пересмотрели узел крепления, выполнили расчеты, заранее усилили систему подвесов. Это позволило избежать переделок на площадке, где такие изменения стоили бы дороже и задержали бы монтаж на несколько недель.
«Я получил приглашения на пять собеседований»
— После этих проектов я захотел углубить архитектурное образование и выйти на международный уровень. Решил поступить в магистратуру University of Southern California в Лос-Анджелесе. Школа известна выпускниками, которые оказали значительное влияние на современную архитектуру, включая Frank Gehry и Thom Mayne. Там архитектура рассматривается как эксперимент, исследование и практика одновременно.
После окончания надо было искать работу. Поиск ее в США — отдельный навык: конкуренция высокая. Все началось с университетской ярмарки вакансий в USC, так называемых firm fairs, где на одной площадке собираются десятки компаний, и у тебя есть несколько минут, чтобы заинтересовать работодателя.
Именно там, без знакомств, я получил приглашения на пять собеседований. Процесс проходил в два этапа: техническое интервью со старшими архитекторами, где обсуждали портфолио, программы и опыт координации, затем встреча с руководством. Так я получил стажировку в House & Robertson Architects. Позже компания предложила позицию на частичную занятость, чтобы совмещать работу с учебой, а после окончания университета — контракт на полную занятость.
Уже во время учебы я начал работать с реальными проектами, включая офисно-студийный комплекс Echelon Studios, который располагается в самом центре Голливуда и где архитектура тесно связана с нормативами, 3D моделированием и BIM-координацией.
Переход от государственных мегапроектов к коммерческим студийным комплексам стал сменой самой логики проектирования. Если на EXPO фокус был на масштабе и соблюдении регламентов, то в Echelon Studios архитектура напрямую связана с тем, как объект будет работать и зарабатывать.
Помню показательный момент: обсуждение планировки павильонов проходило с участием операционных специалистов. Архитектурные решения оценивались не только с точки зрения формы, но и логистики, эксплуатации, возможных простоев. Это наглядно показало мне, насколько американская архитектура связана с реальной работой и экономикой объекта.
Echelon Studios проектировался не как набор зданий, а как рабочая экосистема для съемочного процесса. Противопожарные, конструктивные и акустические требования — минимально необходимый уровень. На следующем уровне архитектурные решения обсуждались с точки зрения логистики съемок, скорости переоснащения павильонов, минимизации простоев. Чем быстрее и гибче объект адаптируется под разные съемочные сценарии, тем выше его коммерческая эффективность.
Echelon Studios
В Казахстане предпосылки для подобных узкоспециализированных экосистем есть, особенно в сферах медиа и mixed-use девелопмента. Однако для реализации необходима более тесная связь между архитектурой и бизнес-моделью проекта уже на стадии проектирования.
«Я работаю над реконструкцией федерального суда в Сан-Франциско»
— Сегодня я работаю над проектированием здания Федерального Суда в Сан-Франциско в архитектурной компании RAW International. Это реконструкция одного из действующих объектов федеральной судебной системы США. Сейчас здание проходит комплексную модернизацию: обновляются внутренние пространства, инженерные системы, усиливаются стандарты безопасности.
Работаю в составе архитектурной команды, участвую в подготовке документации и координации проектных решений. Федеральные объекты требуют особого подхода: строгий контроль доступа, разделение потоков посетителей и персонала, повышенные требования к пожарной безопасности, акустике, защите входных групп. Эти условия напрямую влияют на планировку и делают такие проекты технически сложными.
Сколько зарабатывает архитектор в США
Во время стажировки в House & Robertson Architects я получал 25 долларов в час. Летом имел право работать 40 часов в неделю.
Потом, когда началась учеба, был задействован еще и на part-time. Тогда получалось только 20 часов в неделю — столько я имел право работать официально. Но оклад был чуть больше, где-то на 10%. Около 27–28 долларов.
В целом на рынке Америки после окончания университета обычно назначают зарплату от 60 до 65 тысяч долларов в год. Это общий стандарт. Мне сразу предложили чуть больше 70 тысяч долларов.
Средний диапазон зарплат для архитекторов моего уровня в США — от 80 до 100 тысяч долларов в год. Но нужно учесть, что из этой суммы вычитаются налоги, порядка 30%. При этом хочу отметить, что цены на продукты в Америке такие же или, если больше, то ненамного, чем в Казахстане.
«В архитектуре Алматы ощущается нехватка долгосрочной стратегии»
— Работая с мастер-планированием в крупных международных проектах, я смотрю на развитие Алматы с профессиональной требовательностью. Город активно растет и меняется, однако ощущается нехватка единой долгосрочной стратегии, учитывающей рост населения, транспорта и инфраструктуры. В результате отдельные проекты могут быть сильными сами по себе, но не всегда складываются в цельную и согласованную городскую среду.
Опыт EXPO показал, насколько важен сильный мастер-план как основной инструмент координации. Он задает правила для девелоперов, плотности, общественных пространств, будущего развития территории. В США похожую роль играют зонирование, дизайн-регламенты, многоступенчатые согласования.
Я открыт к возвращению в Казахстан для работы над масштабными и значимыми проектами. Для меня важно не только участие в крупной инициативе, но и возможность привнести накопленный в США опыт — в подходах к проектированию, междисциплинарной координации, управлению сложными объектами. Если проект будет амбициозным и профессионально выстроенным, такой формат сотрудничества мог бы быть интересным.
Из американской практики я бы перенес более прикладной и системный подход, когда проект рассматривается не только как форма, но как работающий механизм. Это ранняя координация с инженерами, использование BIM, внимание к нормам и сценариям эксплуатации еще на стадии проектирования.
Молодым архитекторам я бы посоветовал не ограничиваться только дизайном. Важно понимать, как здание будет строиться, обслуживаться, работать в реальной жизни. Сегодня именно умение доводить идеи до реализации делает архитектора по-настоящему востребованным.