В деле о мошенничестве основателя и CEO краудфандинговой платформы Proportunity Армана Баева поставлена точка. Суд отказал ему в апелляции и оставил решение первой инстанции без изменения – 6,8 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Потерпевшими по этому делу проходили 68 человек. Интересы 45 из них представляла Жанерке Тусупова – казахстанский адвокат с юридическим и финансовым бэкграундом.
Digital Business поговорил с Жанерке о том, из-за чего в нашей стране стало возможно возникновение такого кейса, почему Proportunity долгое время продолжал работу, несмотря на жалобы от инвесторов проекта, и какие уроки из этой истории должны вынести регуляторы, стартаперы и те, кто просто хотят заработать.
Наш эксперт
До перехода в адвокатуру Жанерке Тусупова руководила комплаенс-службой и отделом ревизии и аудита в «Казпочте» и «ҚТЖ», а также работала в Финансовой полиции Казахстана (Департамент экономических расследований). Такой опыт позволяет ей смотреть на уголовно-правовые риски через призму процедур корпоративного управления и финансово-хозяйственной деятельности предприятия.
Немного предыстории
В 2019-м году Арман Баев запустил краудфандинговую платформу Proportunity. Ее бизнес-модель предполагала получение дохода в рамках коллективных вложений в недвижимость. Компания довольно быстро привлекла клиентов и уже к концу 2023-го вышла на оборот в 6 млрд тенге.
Первые тревожные звонки по Proportunity поступили в 2024-м, когда несколько участников проекта публично обвинили компанию в том, что не получили обещанные проценты по проекту Lake Villa и не могут вернуть свои деньги.
Арман Баев прокомментировал этот случай и обещал вернуть средства клиентам. Однако деньги они так и не получили. Более того, появились новые участники платформы, которые обвинили Армана в подлоге. В итоге дело дошло до суда и основателя Proportunity признали виновным по пункту 4 части 3 статьи 190 Уголовного кодекса РК «Мошенничество в особо крупном размере».
«С 2019 года в краудфандинговую платформу инвестировали 361 миллион тенге»
– Жанерке, на каком этапе сейчас находится дело Proportunity?
– Арман и его защита пробовали обжаловать решение суда от 16 октября 2025 года в полном объеме: квалификацию действий, назначенное наказание и гражданско-правовые последствия. Однако апелляционная инстанция оставила приговор без изменения.
CEO Proportunity Арман Баев. Фото: Digital Business
Таким образом, суд подтвердил законность квалификации, наличие умысла на мошенничество и отклонил доводы о гражданско-правовом характере спора. На момент нашего разговора приговор вступил в законную силу. При этом законодательство допускает еще возможность обжаловать все в кассационном порядке.
– Пострадавшим по делу удалось получить компенсацию ущерба в полном объеме или хотя бы частичную?
– По уголовному делу 68 человек признано потерпевшими. Из них 21-му полностью возместили ущерб еще до вынесения приговора. Остальные 47 получили деньги во время рассмотрения апелляционных жалоб: кто-то в полном объеме, кто-то – минимум половину. Остаток долга близкие и друзья Армана выплатят им частями, что не запрещено законодательством. Родственники или кто-либо другой вправе оплатить долг за осужденного, но это не освобождает его от уголовной ответственности и не отменяет приговор.
Впрочем, как оказалось, это могут быть не все пострадавшие. Ко мне за юридической помощью обратились еще 7 человек, которым также, по их словам, был причинен материальный ущерб. Его точный объем еще устанавливается. По заявлению потерпевших начато еще одно досудебное расследование. Это значит, что суд может пересмотреть наказание по вновь установленным эпизодам и вынести окончательный вердикт по совокупности приговоров.
– Кстати, удалось ли отследить, куда «ушли» деньги инвесторов из этого проекта?
– Департамент экономических расследований Астаны установил, что с 2019 года в краудфандинговую платформу инвестировали 361 миллион тенге, 169 млн из них были обналичены. Большая часть средств использовалась на личные нужды Баева, в том числе на приобретение недвижимости и автомобиля, что и легло в основу обвинения.
Хочу уточнить: снятие наличных денег со счета компании не запрещено МФЦА и не является подозрительной операцией. Однако эти средства могут быть потрачены только на развитие бизнеса с оформлением подтверждающих документов. В их числе – договоры оказания услуг, акты выполненных работ, электронные счета-фактуры.
«Лицензия в МФЦА не дает автоматическую гарантию добросовестности бизнеса»
– Как вы считаете, почему подобный кейс стал возможным? Ведь команда Армана прошла тщательный отбор среди других проектов МФЦА, защитила бизнес-план и получила лицензию.
– Наличие регистрации или лицензии в МФЦА, как бы сложно ее не было получить, не дает автоматическую гарантию добросовестности бизнеса на всех этапах его деятельности. Поскольку надзор за стартапами строится на риск-ориентированном подходе, в основе которого ключевой тезис – конечная ответственность за использование средств всегда лежит на руководстве предприятия.
А вот продолжение работы компании уже после истечения срока действия лицензии и продажа финансовых продуктов без соответствующих разрешений – первые тревожные сигналы, которые, к сожалению, не были своевременно восприняты ни инвесторами, ни представителями Комитета МФЦА по регулированию финансовых услуг (AFSA). В идеале, по моему мнению, регуляторный орган должен был обратить пристальное внимание на снятие крупных средств со счета компании и провести независимый аудит, чтобы выяснить, куда были потрачены деньги.
– Первые долги у Proportunity появились еще в 2022-м году. Почему тогда это не вызвало никаких подозрений?
– Финансовые сложности сами по себе не всегда являются индикатором преступления. Ведь стартапы нередко проходят через кризисные периоды. Однако в данном случае сумма хищения накапливалась постепенно, хотя внешне проект выглядел рабочим и инвестиционно-привлекательным.
Фото носит иллюстративный характер
Практически все потерпевшие отмечали, что Арман Баев легко входил в доверие, поскольку рекламировал свою инвестиционную платформу не только в соцсетях, но и на публичных мероприятиях. Кроме того, обещанные дивиденды лишь немного превышали рыночные ставки, то есть выглядели весьма реалистичными. При этом предполагалась и гарантия в виде доли – определенного количества квадратных метров от общей площади недвижимости.
– Когда вы изучали обстоятельства дела, у вас не было ощущения, что у этого стартапа прослеживаются признаки финансовой пирамиды?
В этом деле действительно прослеживаются отдельные признаки, схожие с пирамидальными схемами, а именно:
- Привлечение новых инвесторов как источник выплат. Часть обязательств перед ранними инвесторами фактически исполнялась за счет средств новых вкладчиков, что доказано судом;
- Иллюзия доходности и устойчивости проекта. Инвесторам транслировалась картина стабильной работы и высокой доходности, в том числе через активную рекламу и публичные заявления. Однако реальное финансовое положение этому не соответствовало. Компания еле как сводила концы с концами, чтобы выплатить зарплаты;
- Приостановление выплат при сокращении притока средств. Как и в классических пирамидах, здесь проблемы с возвратом средств стали системными именно тогда, когда приток новых денег сократился;
- Отсутствие прозрачной инвестиционной логики. Инвесторы не имели возможности объективно проверить, каким образом формируется доход и куда именно направляются их деньги.
При этом с юридической точки зрения этот кейс не квалифицирован как финансовая пирамида, и это принципиально важно. Поскольку суд рассматривал главным обстоятельством дела то, что деньги не были использованы по целевому назначению, которое заявлялось в рекламе и предусматривалось договором. Поэтому состав преступления сформулирован именно как мошенничество, а не организация финансовой пирамиды.
«Даже самый привлекательный проект требует тщательной проверки на наличие оригиналов лицензий и финансовой отчетности»
– На ваш взгляд, чему эта история должна научить как казахстанских инвесторов, так и регуляторов рынка?
– Для инвесторов – это напоминание о том, что регистрация в авторитетной юрисдикции не отменяет необходимости критически оценивать бизнес-модель и фактическую деятельность компании. Поэтому важно проверять, на каких условиях привлекаются и на что направляются ваши деньги.
Как это можно сделать? Например, внедрить в МФЦА систему онлайн-мониторинга, которая позволит в режиме реального времени отслеживать получение лицензий, заключение контрактов и обновление финансовой отчетности. Если компания избегает таких вопросов – это уже сигнал риска.
– Как в других странах противостоят подобным проектам и схемам?
– В развитых юрисдикциях делают акцент на постоянном надзоре за деятельностью инвестиционных платформ, а не только на этапе выдачи лицензии. В результате любое отклонение от заявленной модели быстро становится предметом проверок.
Например, Управление по финансовому регулированию и надзору Великобритании (FCA) отслеживает стандарты поведения стартапов и их финансовую прозрачность. Комиссия по ценным бумагам и биржам США работает еще жестче: SEC контролирует регистрацию новых стартапов, движение денежных средств на счетах и публичное раскрытие их финансового состояния.
– Что нужно изменить, чтобы подобные истории в будущем не повторялись?
– С точки зрения правоприменения, МФЦА, на мой взгляд, целесообразно рассмотреть необходимость внедрения процедур триггерного контроля при резком изменении финансового поведения. Например, обналичивание денег выше определенной суммы, резкое увеличение привлеченных средств, несоразмерность доходов и расходов и так далее. То есть нужны не санкции постфактум, а меры раннего реагирования.
В том числе, нужно осуществлять мониторинг публичных коммуникаций, включая рекламу и социальные сети, чтобы выявлять обещания доходности, не соответствующие реальному финансовому положению предприятий.
Также необходимо внедрить процедуры раннего вмешательства, которые позволят временно ограничивать привлечение новых инвесторов, чтобы предотвратить прогресс возможного ущерба.
И, безусловно, важно продолжать работу по повышению финансовой грамотности казахстанцев. Как я это вижу: государство задает системные программы, регулятор формирует правила и стандарты, бизнес инициирует честное раскрытие информации, а эксперты и СМИ разъясняют возможные риски для вкладчиков. Только в таком формате можно реально защитить интересы стартаперов, инвесторов и регуляторов.
И напоследок хотела бы обратиться к инвесторам: даже самый привлекательный проект требует тщательной проверки на наличие оригиналов лицензий и финансовой отчетности. Ну и наконец, нужно всегда задаваться вопросом: за счет чего обеспечивается доходность проекта?