Фермер рассказала, как живут крафтовые молочные хозяйства в Казахстане
Digital Business продолжает цикл материалов о молочной отрасли в Казахстане. В первой статье эксперт Степан Тен объяснил, кто забирает главную маржу на рынке. Теперь мы поговорили с одним из основателей крафтового ТОО «Крестьянский двор» Натальей Юдиной. Начав карьеру логистом, она со временем открыла собственную транспортную компанию, а крестьянское хозяйство запустила всего с одной коровы. Сегодня в стаде 268 породистых коров, а хозяйство выпускает 47 наименований продукции.
В интервью Наталья рассказала, как после двух отказов в льготном кредите ферма все-таки получила 1,2 млрд тенге, почему зарплаты занимают до 40% оборота, как работать в молочном бизнесе без опоры на дотации и чем крафтовая ферма отличается от обычного хозяйства.
«Купили самую обычную беспородную корову за 100 тысяч тенге»
— Расскажите о себе. Откуда вы родом?
— Родилась в Туркестане. Мама врач, папа работал на военном заводе. После распада СССР маме могли выдать зарплату мылом, а папа пришлось устроиться в железнодорожное депо. Чтобы прокормиться, завели дома живность: кур, баранов и так далее.
Желания заниматься сельским хозяйством в детстве не возникло, скорее наоборот. Родители много работали, и мы с братом рано стали самостоятельными.
— Как познакомились с пищевым производством?
— После окончания Международного Казахско-Турецкого университета по специальности «Экономика» приехала в Алматы на практику и сразу устроилась логистом в иностранную компанию. Позже перешла начальником логистики филиала ASD RG Brands.

С 2008 года отвечала за поставку сырья для нескольких заводов компании, работала в команде с лабораторией и технологами. Там я влюбилась в пищевое производство, но, побывав на других предприятиях, увидела обратную сторону индустрии: чем масштабнее выпуск, тем меньше в продуктах остается натурального. Однако вскоре ушла из найма, и вместе с партнером мы открыли транспортную компанию.
— С чего началось ваше хозяйство?
— Родители мужа жили в Петропавловске, и мы уговорили его маму завести хозяйство. Купили обычную, беспородную корову за 100 тысяч тенге и двух бычков. В 2012 году, когда родилась дочь, свекр привез первое мясо, и с тех пор мы его не покупали. Каждую неделю попутками нам отправляли в Алматы молоко, творог, сливки и масло.
— Как и когда появилась идея крафтовой фермы?
— Мы давно присматривались к европейским фермам и составу продуктов в зарубежных супермаркетах. Хотели открыть хозяйство максимум на 100 голов и выпускать немного молочной продукции для себя и близких. Размещать его решили на севере Казахстана, где щедрая земля для кормов.
«Играть в альтруизм дальше не получится»
— Как перешли от идеи к стройке?
— В 2014 году свекрам стало тяжело ухаживать за скотом. Их знакомые, Анна Михайловна с мужем, хотели выкупить наших животных, но в итоге стали нашими соучредителями. Забегая вперед, в мае 2017 году было зарегистрировано ТОО «Крестьянский двор». Мы с мужем как-раз продали квартиру в Алматы, купили частный дом. Из оставшейся разницы и личных накоплений сложился стартовый капитал в $100 тысяч. На эти деньги сначала построили из бруса ферму на 30 голов за $15 тысяч, остальное за пару лет ушло на развитие хозяйства и закупку скота.
Мы жили в Алматы, где работала моя транспортная компания, и по очереди летали на стройку, а за животными следили партнеры. Хотели для пробы взять пару десятков белоголовых телят, но в итоге купили сразу 100 голов в возрасте 5-6 месяцев. Помещения для них стало не хватать, пришлось строиться дальше.

— Кто поначалу работал на ферме?
— Помимо партнеров, наняли троих разнорабочих. Позже подключилась их семья: младшая дочь выучилась на агронома, а старшая, Анастасия (к сожалению, она трагически погибла осенью 2024 года), с самого начала вела всю первичную переработку. Она в одиночку на сепараторе перерабатывала по 300–400 литров молока в день. Получилась настоящая японская система преемственности.
— Когда поняли, что увлечение перерастает в бизнес?
— До 2020 года воспринимали это как маленькую ферму для души: всю выручку вкладывали обратно, а первый бизнес-план написали только под заявку на льготный госзайм. У нас был хороший доход вне фермы, но со временем стало ясно, что играть в альтруизм дальше не получится. В 2017 году устала разрываться между Алматы и Петропавловском, продала транспортную компанию и занялась сельским хозяйством всерьез.
— С чего начинали?
— Поняли, что без своих кормов все это не имеет смысла, и срочно стали искать землю. Нашли участок в 2,3 тысячи гектаров, купили его буквально за несколько миллионов тенге: сельское хозяйство тогда было в упадке, мало кому это было нужно тогда. Взяли в лизинг 2 комбайна и трактор «Кировец» в «КазАгроФинанс» — до сих пор за них рассчитываемся. Еще пару единиц техники было куплено ранее, на тот самый стартовый капитал.
Сеять начали с пшеницы — не для кормов, а исключительно на продажу, чтобы заработать на развитие. Ее проще вырастить и всегда можно сбыть, а для кормового ячменя нужны опыт и агроном.
Первый урожай в 2019 году, около 2 тысяч тонн, продали прямо с поля на элеватор, так как хранить его было негде. На этом заметно потеряли в деньгах, поскольку из-за высокой влажности приемка сильно снизила закупочную стоимость. На вырученные средства купили в селе Ташкентка закрывшийся производственный комплекс с зернохранилищем, а на следующий год посеяли ячмень и в дальнейшем обеспечивали себя кормами.

«Я получала продукцию и развозила ее на машине по друзьям»
— Сразу начали делать молочную продукцию?
— Те 100 белоголовых телят, которых мы привезли зимой, в итоге выросли в крепкое стадо, но мы поняли, что мясное направление — это одно, а наша цель — качественная молочная продукция.
Начали постепенно покупать дойных коров. Научились делать масло и все остальное. Анна Михайловна съездила на учебу к российским молочникам и технологам. В результате сливочное масло стало тем продуктом, с которым сейчас ассоциирует себя бренд «Северное».
Потом нашли возможность отправлять молочку в Алматы фурами. Зимой это не вызывало проблем, а летом приходилось искать рефрижератор, и это было гораздо сложнее. Получала продукцию и развозила ее на машине по друзьям.
— Как строилась производственная база и когда появился бренд «Северное»?
— В 2020 году подкопили денег с урожая пшеницы и решили восстанавливать купленное, но пришедшее в упадок хозяйство.
В течение двух лет делали все по мелочи, начав с забора, без которого невозможно держать скот. Потом собрали еще урожай, восстановили животноводческую базу и постепенно разводили собственное стадо из коров.

Следующий урожай пошел на ремонт производственного комплекса, где мы запустили цеха для переработки собственного молока и мяса. В 2022 году зарегистрировали торговый знак «Северное». Тогда у нас было порядка 130 голов, из них 25 дойных коров с надоем 13-14 литров.
— Сегодня у вас коровы айрширской породы. Почему они?
— Мы с мужем слышали про Айрширов давно, потом попробовали айрширское молоко в Париже и остановились на этой породе окончательно, потому что на вкус оно напоминает пломбир.
Айрширы не высокоудойные: если голштинская корова может давать и 50 литров в сутки, то у айршира потолок 28-30 литров. Фермер, который сдает сырье на завод, ориентирован на объем, так как получает деньги за литры. У нас же конечная точка — сам потребитель. Я хочу, чтобы он покупал продукт, которым сама кормлю своих детей. Поэтому принципиально не используем пестициды на полях, а в производстве не применяем ускорители, улучшители и эмульгаторы — все максимально просто, и только из сырья фермы.
«Масло разлеталось за считанные минуты»
— Как получили льготный кредит и на что потратили?
— На госпрограмму льготного кредитования строительства молочной фермы подавались 3 раза: в 2021 и 2022 годах нам отказали, и только в 2023 году одобрили. Сначала просили миллиард тенге, в третий раз 2,4 млрд, но дали 1,2 млрд под 2,5% годовых на 10 лет.
Деньги выдали в мае 2024 года, а в ту весну в СКО шли страшные паводки. Вся техника в области была занята, не хватало щебня и песка, потому что строились дома для пострадавших. Наши сметы можно было смело умножать на два, а лучше на три. Были привлечены частные инвестиции. Тем не менее, несмотря на все проблемы, это было лучшее решение, и мы справились.

На кредитные средства закупили 400 голов айрширов, построили основной блок содержания на это стадо и доильный блок, для которого приобрели доильный зал Dairymaster. Также полностью обновили оборудование в молочном цехе — прежние мощности просто не справились бы с таким объемом сырья.
— Что у вас сегодня продается лучше всего?
— — Сегодня мы перерабатываем 3,5–4 тонны молока в день, а всего в линейке у нас 47 наименований продукции. Первая тройка по объемам и продажам: сырные вафли, блины с фантазийными начинками, например с творогом и ягодами, и творожные кексы для детей. Вафель делаем около 3 тонн в месяц, блинчиков примерно тонну-полторы и столько же кексов.
Базовые продукты, такие как молоко, сыр и творог, занимают нижние строчки по объемам, но не из-за отсутствия спроса. Наш ключевой продукт — сливочное масло и творог, с которых начинался наш путь. Просто свежую молочку с короткими сроками хранения сознательно выпускаем небольшими партиями.
Начинали с сети гастромаркетов Amarant: именно это партнерство принесло первую известность. Масло тогда разлеталось за считанные минуты, хотя мы не вложили в рекламу ни копейки. Я просто рассказывала в Инстаграме, как строим ферму. Нашей целью была прозрачность пути, который проходит продукт, прежде чем попасть на стол. С Amarant нас по сей день связывают крепкие деловые и дружественные отношения.
Сейчас наша продукция представлена в Galmart, также мы есть в Wolt. Были и приглашения в некоторые крупные сети, но те условия, которые предлагали, например, обязательный возврат непроданной продукции, нам пока не подходят. С теми же игроками, с кем удалось сойтись во взглядах, уже работаем и постепенно расширяем географию.

— Как ферма зарабатывает сейчас и какие планы?
— В 2024 году и в первой половине прошлого года оборот молочной продукции был 7 млн тенге в месяц, то есть около 84 млн в год, а основные деньги приносила продажа пшеницы.
С сентября 2025 года работаем именно на молочную продукцию и надеемся выйти на 500 млн тенге оборота по итогам года. Штат вырос с 12 человек в 2024 году до 67, а дойных коров сейчас 268, и общее поголовье дойдет до 500. Зарплаты вместе с налогами занимают 35-40% оборота. И это дорого для бизнеса.
О выходе в плюс можно будет говорить только после того, как мы получим последнюю партию скота и ферма наконец выйдет на свою проектную мощность.
Наша долгосрочная цель — сделать качественный продукт массовым. Хотя слово «масс-маркет» мне не нравится: линейку цельного айрширского молока в тетрапаке. Но не в ближайшие годы, сначала надо до конца наладить текущие процессы и воплотить в жизнь то что уже есть в планах.
«В молочном бизнесе важно понимать экономику масштаба»
— Насколько отказ от пестицидов удорожает производство молока и как это отражается на цене на полке?
— Отказ от химии для нас действительно принцип, но экономически это обходится иногда в 2 раза дороже точно. Когда ты не используешь пестициды, неизбежно теряешь в урожайности кормовых культур, а, значит, себестоимость собственного корма и молока растет в разы. Все эти издержки, разумеется, напрямую зашиты в конечную цену продукта на полке, иначе такая модель просто не выживет.

— Насколько ваша бизнес-модель зависит от субсидий?
— Мы изначально строим бизнес так, чтобы быть самостоятельным проектом и не зависеть от дотаций. Госсубсидии — это хорошо как дополнительный бонус, но рассчитывать только на них в долгосрочной стратегии нельзя.
— На какой маржинальности сегодня держится крафтовая ферма, если до 40% оборота забирает фонд оплаты труда, а корма и логистика дорожают?
— Сейчас у фермы вообще нет прибыли. Причина та же: мы еще не работаем на полную загрузку. Вся наша инфраструктура, включая мощности цеха переработки, изначально рассчитана на 400 голов (пока 268, остальные не доехали).
В молочном бизнесе важно понимать экономику масштаба: что при 300 головах, что при 500 количество задействованных сотрудников будет практически одинаковым, потому что это отлаженная система. А вот объем сырья и итоговый доход при полной загрузке будут диаметрально разными.
— Как конкурируете с более дешевым российским и белорусским молоком и что в этой ситуации делать местным фермерам?
— Давления мы не ощущаем, поскольку просто не боремся за одну полку с крупными молочными заводами. Масс-маркет живет по своим законам.
Мы же изначально заняли свою нишу крафтового, высококачественного продукта для аудитории, которой важен состав и происхождение еды. К тому же в этой нише мы гораздо более маневренны, чем большие комбинаты, и можем быстрее подстраиваться под запросы покупателей.