Казахстан собирается расширить поиск нефти и газа на глубину от которой мурашки бегут по коже. Опуститься на 8 км гораздо сложнее и дороже. На пресс-конференции правительства председатель правления «КазМунайГаза» Асхат Хасенов рассказал о планах провести 60 тысяч километров сейсморазведки для изучения глубоких горизонтов - вплоть до 8 тысяч метров.
Пока речь не идет о том, что компания вот-вот начнет бурить скважины такой глубины. Сначала предстоит изучить, что именно скрывается на мезозойских горизонтах. Digital Business разбирался, какие сложности ждут нефтянников.
«Это мировая тенденция - идти в глубокие горизонты»
Асхат Хасенов рассказал, что геологоразведочная работа национальной компании будет состоять из двух больших направлений.
«КазМунайГаз» берет на себя миссию по проведению геологоразведки в глубоких горизонтах. Если говорить о нашем портфеле, он состоит из двух блоков. Первый включает 47 участков и 23 проекта. Совокупная геологическая ресурсная база этих проектов оценивается в 4,7 млрд тонн условного топлива. Работа по ним уже ведется.
Второй блок - это 60 тысяч погонных километров сейсморазведки для изучения глубоких горизонтов, вплоть до глубины 8 тысяч метров.
Исторически многие месторождения углеводородов в Казахстане были связаны с так называемыми мезозойскими горизонтами. Сейчас мировая тенденция - идти в более глубокие горизонты. Там больше рисков. Однако без таких масштабных работ невозможно восполнять ресурсную базу и обеспечивать дальнейшее развитие отрасли», - заявил Хасенов.
Чтобы не запутаться
60 тысяч погонных километров - это общая протяженность линий сейсморазведки - не глубина бурения. Обследование недр делается перед тем, как решать, где именно имеет смысл бурить.
Что такое мезозойские горизонты
Начнем с базы. Мезозой - геологическая эра, которая продолжалась примерно с 252 до 66 млн лет назад - на нее пришлась популярная на киноэкранах эпоха динозавров. Она включает три периода: триасовый, юрский и меловой. Нефтянники смотрят на эту историю совсем иначе. Для них это звучит примерно так: в течение миллионов лет на территории Казахстана существовали моря, озера и речные системы. Там - на дне, накапливались песок, глина, органические остатки и прочие всякие осадки. Шло время и под давлением вышележащих пород они превращались в осадочные толщи. В ряде таких пород формируются благоприятные условия для возникновения нефти и газа. Так вот, именно с мезозойскими отложениями связана часть известных казахстанских месторождений. Например, крупные месторождения Узень и Жетыбай имеют продуктивные юрские горизонты.
Есть еще один важный момент, который часто упускают. Мезозойские пласты могут находиться на разных глубинах в зависимости от геологического строения территории - КазМунайГаз знает об этом лучше других. В этой связи, в стратегии КМГ отдельным приоритетом обозначено изучение палеозойских отложений. Они еще старше мезозойских: сформировались до него, более 252 млн лет назад.
Зачем вообще искать нефть так глубоко
Ответ на этот вопрос очень просто - нефть и газ будут кончаться. Многие ключевые нефтяные активы Казахстана открыли еще в советское время. За десятилетия эксплуатации они естественным образом истощаются, и нефтяникам приходится искать новые источники сырья, чтобы поддерживать добычу. Если ограничиваться только давно изученными пластами, возможности для открытия крупных новых месторождений будут сокращаться.
Напомним, что в июле 2026 года в «КазМунайГазе» это уже подтверждали. Ответственные лица тогда прямо заявили, что масштабная геологоразведка необходима на фоне естественного истощения действующих месторождений и для обеспечения энергетической стабильности страны. Теперь у компании уже есть программа на 2026–2030 годы. Она предусматривает бурение 26 поисково-разведочных скважин общей проходкой около 89 тысяч метров, проведение 2D-сейсморазведки протяженностью 6 250 км и 3D-сейсморазведки на площади 2 540 квадратных км.
Бурить на такой глубине опасно и дорого
Проблема заключается в том, что на больших глубинах меняются условия работы оборудования и свойства самих пород. Наши нефтяники уже сталкивались с такими ситуациями. Они знают, что чем глубже расположены нефтегазовые пласты, тем выше может быть давление внутри них. Если оно окажется выше расчетного, нефть, газ или пластовая жидкость могут начать поступать в скважину с большой силой. Это создает угрозу неконтролируемого выброса. Для предотвращения таких ситуаций требуются специальные системы контроля давления, буровые растворы и противовыбросовое оборудование.
Еще в некоторых глубоких залежах вместе с углеводородами присутствует сероводород. Это крайне токсичный газ, опасный для людей даже при относительно небольших концентрациях. Кроме того, он вызывает коррозию металла, поэтому обычные трубы и оборудование могут оказаться непригодными для работы в таких условиях.
Нельзя списывать со счетов соляные отложения, температуру и специальное оборудование. Глубокое бурение требует специальных технологий и стоит оно кратно больше обычных поисковых работ.
Казахстан уже пробовал бурить глубже 5 тысяч метров
Опыт ходить глубоко под землю у наших специалистов есть. Например, на участке «Каратон Подсолевой» в Атырауской области КазМунайГаз совместно с «Татнефтью» пробурил поисковую скважину глубиной 5750 метров.
В феврале 2026 года компания сообщила о первых результатах испытаний: из одного перспективного объекта получили фонтанный приток газа. Однако испытания сопровождались технологическими сложностями из-за аномально высокого пластового давления и присутствия сероводорода.
Или возьмем участок «Березовский» в Западно-Казахстанской области. Там КМГ планирует поисковую скважину глубиной около 7 тысяч метров. Еще один пример - проект «Тургай Палеозой» в Кызылординской области, где поисковая скважина достигла 5 585 метров и помогла выявить мощный палеозойский осадочный комплекс.
И при этом, ранее глава КМГ признавал, что в Казахстане пока недостаточно буровых установок, способных работать на глубинах свыше 5 тысяч метров.
Что в итоге
Если разведка окажется успешной, Казахстан сможет ощутимо пополнить ресурсную базу новыми запасами. Это поддержит нашу добычу в долгосрочной перспективе и сохранить позиции на нефтегазовом рынке. Риски есть - и они высоки. Как сказал глава КМГ, это дорогая игра с высокой вероятностью самых разных исходов.