«У нас корову бьют сапогом, а в США изучают ее психологию». Фермер рассказал о слабых местах казахстанского агробизнеса
Данияр Абитаев уехал изучать животноводство в Северную Дакоту (США), а затем вернулся на родину и превратил старый коровник в высокотехнологичную ферму. На пути к этому он столкнулся с суровой реальностью казахстанского агробизнеса: от нехватки квалифицированных кадров и устаревших университетских программ до полного отсутствия культуры труда на селе.
Специально для Digital Business Данияр откровенно рассказал о пропасти между западным и отечественным подходами, развенчал миф о богатстве фермеров на субсидиях, объяснил, почему пакет молока в супермаркете стоит 700 тенге, и поделился планами по производству первого казахстанского пармезана.
«В Америке нет ничего волшебного»
«Мой университет находился в Северной Дакоте – это, пожалуй, самый аграрный штат Америки. Там поголовье скота больше, чем самих людей! Климат резко континентальный: очень холодно зимой и жарко летом, прямо как на большей части территории Казахстана. Поэтому все их технологии и подходы идеально адаптированы под наши реалии».
В США Данияр выучился на ветеринарного технолога – специалиста, который управляет процессами на масштабных производствах. Контраст между американской индустрией и казахстанскими реалиями оказался колоссальным.
«Для меня было культурным шоком вернуться в Казахстан. В Штатах на ферме смотрел, как мексиканцы просто шпарят, выполняют бешеные объемы работы, и у них все четко по протоколам и чек-листам. Приезжаю сюда, а тут от человека просто несет перегаром за 6 метров. Он пытается протолкнуть бирку теленку через ухо, у него несколько раз не получается, теленок брыкается... Честно говоря, вернувшись в Казахстан, можно быть в топе лучших и абсолютно конкурентоспособным, приложив те усилия, с которыми в Америке ты работал бы на уровне среднестатистического клерка», – признается предприниматель.
За свою карьеру наш герой посетил более 110 ферм в 17 странах и своими глазами увидел, в чем кроется секрет лидерства Запада.
«В Америке нет ничего волшебного. Нераздельность науки с технологией – это то, что делает США второй страной в мире по валовому объему производства молока и абсолютным лидером по его производству на душу населения. Передовые университеты исследуют животных, тестируют гипотезы на практике вместе с фермерами и на основе этих исследований выводят передовую инструкцию. Умные люди за тебя уже подумали. А у нас университеты, по сути, занимаются изучением истории сельского хозяйства. Студенты учатся по устаревшим методам, приходят на работу, и им говорят: «Забудьте все, чему вас учили». Между научными исследованиями и реальным производством у нас просто огромная пропасть», – признается предприниматель.
«Достичь хороших результатов без понимания физиологии животного невозможно»
Восстановление старого коровника потребовало полного пересмотра процессов. Если в советское время надой в 3500 литров за лактацию считался нормой, то сегодня уважающая себя ферма на коровах голштинской породы должна получать минимум 9000 литров.
Достичь этого без глубокого понимания физиологии животного невозможно.
В Казахстане до сих пор живы методы дедов: смастерил кнут из палки и жгута, бьешь по сапогам, а иногда и по самой корове, чтобы загнать ее на дойку. В США студентов учат совершенно иному.
«Есть технологии, которые позволяют взаимодействовать со скотом так, чтобы он перемещался без стресса. В университете выдавали обычные картонки, и мы должны были провести корову «змейкой» между флажками. Нас обучали коровьей психологии: как она двигается относительно человека, как воспринимает препятствия, тень, свет, отражение воды. Потому что если 700-килограммовая корова решит куда-то бежать, выее ни за что не остановите», – объясняет бизнесмен.
Технологичность кроется в мельчайших, почти ювелирных деталях, которые невозможно соблюсти «на глаз». Именно поэтому сегодня на ферме работает оборудование топовых мировых брендов из Франции, Италии, Нидерландов, США, Израиля, Швеции и Германии.
«Даже процесс заготовки корма требует математической точности. Размер фракции измельченного кукурузного силоса должен быть строго от 2 до 2,5 сантиметров. Ни больше, ни меньше. Это зависит от настройки ножей комбайна, работы корнкрекера и скорости аппликатора, который подает жидкий биоконсервант. Если вы неправильно смешаете корм в миксере, корова просто начнет его сепарировать: слижет вкусный концентрированный порошок и оставит грубую солому. Этот порошок осядет у нее в рубце желудка, вызовет ацидоз, затем ламинит (болезнь копыт). Корова начнет хромать, удой упадет, а вслед за ним снизится и зарплата скотника. И все это только из-за того, что вы поменяли порядок засыпки ингредиентов!»
«Молодежь нужно ловить на идею!»
Главная боль казахстанского агробизнеса – кадры. На Западе есть фермерские династии. Например, в Нидерландах некоторые семьи занимаются молочным производством по 700 лет – человек рождается и уже на интуитивном уровне знает, как управлять хозяйством. В Казахстане же большинство современных аграриев – фермеры в первом поколении.
Из-за отсутствия многовековой культуры труда специалистов приходится растить буквально с нуля. Причем надеяться, что система образования обеспечит предприятие готовыми работниками, бессмысленно. Предпринимателям приходится самим становиться и HR-менеджерами, и наставниками.
«Вы не можете просто прийти и сказать университету: «Дайте мне хороших специалистов», их там нет в готовом виде. Вы должны отбирать их лично, – делится опытом эксперт. – Я выступаю в вузах, собираю толковых студентов в группы в WhatsApp, вожу их по выставкам, знакомлю с топовыми зарубежными компаниями. Молодежь нужно ловить на идею! Но даже найдя заряженного студента, возникает следующая проблема – правильное введение в должность. Нельзя просто взять зеленого выпускника с дипломом и поставить его руководить матерым скотником, который 20 лет проработал на этой ферме. Это горький опыт всего нашего производства, через который многие прошли на собственных ошибках».
«Елу жылда ел жаңа»
Культура труда на селе практически отсутствует. Для многих работников норма – получить зарплату и уйти на несколько дней в алкогольный угар. Отношение к чужому скоту соответствующее.
«В Японии грузчики в аэропортах аккуратно выставляют чемоданы на ленту – это культура труда. У нас же на чемоданы порой смотреть страшно. Как объяснить людям, что работу нужно делать качественно? У казахов есть поговорка: «Елу жылда ел жаңа» (За 50 лет страна обновляется). Должно пройти 50 лет, чтобы у нас появилась настоящая культура производства. Ее нужно воспитывать со школы: возить детей на экскурсии по рабочим местам их родителей, показывать ценность профессий».
Чтобы удержать людей и заставить их работать ответственно, руководству фермы приходится решать социальные и психологические проблемы своих сотрудников. Одной из главных бед на селе стала закредитованность. Потребительские займы создают иллюзию богатства («суррогатный доход»), а когда счета блокируют коллекторы, человек просто перестает думать о работе.
Предприятие нашло нестандартный выход. Ферма берет на себя долги ценных сотрудников. Например, продают двух коров на мясо и разом закрывают проблемный банковский кредит работника на 1,5 миллиона тенге. Эту сумму ставят ему в рассрочку под зарплату, без процентов. У человека падает камень с плеч: ему больше не звонят из банков, не беспокоят семью. Он начинает работать спокойнее, его выработка и зарплата растут, и удержание долга происходит для него практически незаметно.
«Субсидии – это поддержка не фермера, а населения»
Отечественных фермеров часто упрекают в том, что они живут за счет государства, получая огромные субсидии. Однако реальная экономика молочного бизнеса выглядит совершенно иначе. Себестоимость выращенного корма составляет 50% от себестоимости молока. В засушливые годы, когда урожай сгорает, фермеры работают в ноль, и субсидии становятся единственным средством для выплаты кредитов.
Предприниматель подробно раскладывает цепочку ценообразования, чтобы объяснить, откуда берутся ценники в супермаркетах.
«Мы продаем литр молока заводу в среднем по 300 тенге. У переработчика огромные затраты: логистика, очистка, пастеризация, упаковка, зарплаты, налоги, плюс он должен заложить свою маржу в 10%. В итоге с завода молоко уходит уже по 450 тенге. Дальше продукт попадает к дистрибьютору – склады и развозка по магазинам. Дистрибьютор тоже добавляет свои расходы и прибыль. Наконец, молоко приезжает в ритейл (супермаркеты). У них свои склады, электроэнергия, мерчендайзинг. В итоге на полке молоко стоит 700 тенге. Люди думают, что фермеры богатеют на субсидиях. Но если бы мы не получали эти 45 тенге господдержки на литр, мы бы продавали молоко заводу не по 300, а по 345 тенге. И тогда в магазине оно стоило бы уже не 700, а все 780 тенге. По сути, субсидии – поддержка не фермера, а населения. За счет них государство сдерживает цены для конечного потребителя», – констатирует спикер.
Казахстанский пармезан и мороженое без сахара: планы на будущее
Несмотря на все сложности, останавливаться на достигнутом компания не собирается. Добившись стабильной рентабельности в 35% и обеспечив себя собственным стадом (покупка скота на стороне убивает экономику), предприниматель смотрит в сторону глубокой переработки.
Идея на ближайшие 3-5 лет – создать собственный органический и халяльный продукт с доставкой молока прямо на дом, как это делают в Америке. Это позволит исключить из цепочки дистрибьюторов и ритейл, сделав качественный продукт дешевле для населения.
Кроме того, фермер видит огромные пустые ниши в премиальном сегменте:
«Иностранцы, приезжая в Казахстан, в один голос говорят: у вас потрясающе вкусная еда. Я хочу заходить в сегмент дорогих продуктов. Например, производить крафтовый сыр пармезан. У нас в стране его практически нигде не делают, потому что это долгое, муторное и дорогое производство. А еще есть идея с мороженым. Я думаю отделять лактозу от молока, делать безлактозное молоко, а саму лактозу (которая, по сути, является сахаром) добавлять в супержирное 35% мороженое. Юридически я имею право назвать этот продукт «мороженым без сахара», хотя оно будет невероятно сладким и вкусным за счет природных компонентов молока».
Если хочешь стать фермером
Тем же, кто только задумывается о входе в агробизнес, практик дает совет – не спешите строить ферму.
«Никогда не заходите в этот бизнес сразу. Хотите в молочку? Идите работать простым продажником в топовую международную компанию, которая производит кормовые добавки. Поработайте там годик-два. Вас за счет компании обучат технологиям, сведут с крутыми учеными. Вы будете ездить по сотням разных ферм, видеть чужие ошибки. Затем устройтесь в компанию, продающую доильное оборудование. Поработайте еще пару лет. За эти 3-5 лет вы накопите бешеный багаж знаний, заработаете на квартиру (которая станет вашим залогом) и скопите деньги на первоначальный взнос. И только после этого берите у государства свои первые 100-200 миллионов тенге».
А для крупных инвесторов, желающих вложить сразу миллиарды, стратегия совершенно иная:
«Если хотите зайти сразу «по-крупному», найдите фаната отрасли, настоящего профи. Перепишите на него долю в 10-20%, дайте зарплату в 5000 долларов, машину и жилье. И договоритесь «на берегу»: как только он за 2 года выведет ферму на проектную мощность, соберет команду и настроит все процессы – выкупаете у него эти 10% (например, за 200 миллионов тенге от проекта в 2 миллиарда). Только на такие условия можно привлечь специалистов мирового уровня».