Некоторые темы из записок президенту Токаеву Раимбек Баталов раскрыть не может - они под грифом «Секретно». Зато о мобильных переводах, налогах для МСБ, чрезмерной роли государства и о том, почему в Казахстане до сих пор нет своих Alibaba и Huawei, он говорит в большом интервью Digital Business.
Раимбек Баталов
- Предприниматель, внештатный советник президента Казахстана по вопросам развития предпринимательства.
- Владелец и председатель совета директоров Raimbek Group, в которую входят Raimbek Agro, Raimbek Bottlers Group и Pure Pack.
- Входит в президиум Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». Является председателем национальной части Делового совета ШОС от Казахстана, председателем совета директоров Enactus Kazakhstan, возглавляет Форум предпринимателей Казахстана.
- В 2026 году занял 30-е место в рейтинге Forbes Kazakhstan «50 самых влиятельных бизнесменов Казахстана».
Введение
Digital Business публикует интервью в двух частях. В первой - мы говорим о бизнесе, экономике и государственной деятельности. Вторую часть - полностью посвятили разговорам о личном. Следите за лентой новостей - она выйдет позже.
Бизнес желает знать
Digital Business (Сергей Никитин):Вы четыре года проработали в палате предпринимателей. Сейчас вернулись в бизнес, но при этом остались внештатным советником главы государства по вопросам предпринимательства. Чем вы занимаетесь в этой роли?
Раимбек Баталов: Моя задача - транслировать то, что нужно бизнесу. А бизнесу необходимы понятные стратегии, прозрачность и предсказуемые правила игры. В том числе об этом говорит президент: нужны единые цифровые платформы, которые обеспечат прозрачность, и четкие стратегии, оформленные в виде программ.
Взаимосвязь между государством и бизнесом где-то работает, где-то нет. И сегодня, на мой взгляд, государственного участия слишком много. Это серьезный вопрос. В отдельных случаях оно действительно помогает, но в целом ничего хорошего от чрезмерно сильной роли государства не происходит.
— Вы сами решили уйти из палаты?
— Как вы упомянули, я 4 года ей посвятил. Понятно, что должна быть ротация, и это абсолютно правильно. Президент предложил мне остаться внештатным советником. Здесь имеют значение и мой накопленный опыт, и история наших отношений, и доверие. Я стараюсь его оправдывать и периодически направляю главе государства записки.
— О чем эти записки? Можете немного раскрыть их содержание?
— Есть закрытые темы, например связанные с военно-промышленным комплексом, где затрагиваются и интересы отечественных производителей. Такие вопросы я раскрывать не могу. Вы видите, какие реформы президент инициировал сейчас, в том числе после трагических событий (речь о гибели военнослужащих во время учений в Мангистауской области - прим.ред). Но я хочу подчеркнуть: еще до этих событий президент поднимал вопросы реформ и на Совбезе, и на других площадках. Со своей стороны, как внештатный советник, я тоже направлял предложения по этим направлениям.
Отдельная тема - экология. Здесь очень много вопросов, и для их решения нужна определенная зрелость. Речь не только о конкретных мерах, например переработке отходов. Экологическая повестка шире. Президент неоднократно поднимал эти вопросы - циклическая экономика, углеродные единицы и многое другое.
Думаю, это созвучно и моим личным интересам. Помимо профессионального опыта, есть и личный путь. Недавно мы с супругой были в Тибете, прошли кору вокруг Кайласа. Сейчас я больше времени уделяю работе над собой, личностному развитию, в том числе духовным вопросам. Возможно, это звучит высокопарно, но для меня это важно.
— У вас на руке аксессуар из Тибета?
— Да, это оттуда. Эти бусы прошли со мной весь путь. Поездка была интересной. Мы начали с Лхасы, посещали разные места, в том числе не самые туристические, побывали у подножия Джомолунгмы, а затем прошли кору вокруг Кайласа. Там ощущаешь масштаб истории - тысячелетия и века. Такие впечатления в любом случае меняют человека.
— Это просто трансформация или вы искали там ответы на какие-то вопросы?
— Мне кажется, готовых ответов за одну поездку не бывает. Возможно, у кого-то так происходит, но у меня - нет. Думаю, это связано с жизненным и предпринимательским опытом. Дело не только в посещении Тибета: я в целом стал больше времени уделять личностному развитию и духовным вопросам.
Само слово «духовность» я бы не стал слишком широко использовать. Я не боюсь подобных тем, но считаю, что подходить к ним нужно осторожно. Есть и возрастной фактор: всему свое время. Как в природе - одни растения созревают раньше, другие позже. Но со временем каждый к чему-то приходит.
Сейчас у меня тоже идет определенный этап осмысления - на основе всего пережитого: человеческого, бытового, предпринимательского опыта. Я хочу тратить время на бизнес, который связан с чем-то экологичным, полезным и важным. Не только для меня лично, но и для страны, для людей, в том числе самых обычных. Понимаю, что это может прозвучать напыщено, но для меня это действительно имеет значение.
— То есть у вас происходит переоценка ценностей?
— Я не скажу, что раньше был циничным человеком или отморозком. Если бы я руководствовался только материальными интересами, то за последние 30 лет, учитывая те возможности, которые у меня были, сегодня у меня могли бы быть совсем другие активы.
Я всегда старался сохранять внутренний стержень и следовать собственным принципам. Они были у меня раньше, есть сейчас и со временем только укрепляются. Поэтому я делаю то, что считаю нужным и важным, стараюсь действовать достаточно независимо и сохранять эту независимость. Сегодня никто не может сказать, что я использовал кого-то в собственных интересах.
Проблемы малого и микробизнеса в Казахстане
— Что еще появляется в записках?
— Помимо экологических вопросов, сейчас я уделяю особое внимание микро- и малому бизнесу. Если у среднего и крупного бизнеса есть собственные юристы и другие специалисты, то у микропредприятий и небольших компаний таких возможностей зачастую нет.
При этом малый и микробизнес - это рабочие места. В этом секторе занято более 4,5 млн человек. И речь не только о самих предпринимателях, владельцах ИП, но и о людях, которые на них работают. Это официальная статистика, а есть еще и неформальная занятость.
— То есть часть бизнеса до сих пор работает неофициально, несмотря на меры, направленные на борьбу с дроблением и пр.?
— Да. Например, многие кафе и магазины не показывают полностью, сколько у них работает официантов, поваров и других сотрудников.
Мы понимаем, что налоговое администрирование усилилось. Налоговый кодекс стал жестче в отдельных направлениях, хотя в других принципиально ничего не изменилось. Цифровой контроль тоже усиливается, поэтому скрывать нелегальный оборот или переводить деньги из легального оборота в нелегальный становится сложнее. В том числе речь идет о контроле мобильных переводов.
В целом это нормальный процесс для страны. В определенной степени он оздоравливает конкурентную среду. Я не говорю, что все эти меры однозначно хороши для малого и микробизнеса. Но у государства есть своя задача - обеспечить уплату налогов и закрыть существующие лазейки.
- Главная задача малого и микробизнеса - создавать рабочие места.
- Вторая - обеспечивать качество жизни.
Ведь значительная часть таких предприятий работает в сфере услуг и торговли. Чем устойчивее малый бизнес, тем выше качество жизни людей. Важно, чтобы предприниматели работали прозрачно, отвечали за качество своих товаров, работ и услуг и конкурировали на понятных условиях.
Со стороны государства должны быть ясные приоритеты, инструменты финансовой и нефинансовой поддержки. Необходимо прозрачно оценивать их эффективность: какие меры действительно помогают бизнесу расти, а какие не дают результата.
— На практике эти принципы работают?
— В выступлениях чиновников и политиков об этом говорят постоянно. Но если посмотреть на работу конкретного акимата, например в Алматы, Астане или Шымкенте, возникает вопрос: что именно делается для развития малого и микробизнеса?
Я бы даже спустился на уровень районного акимата. Именно на уровне района сосредоточена значительная часть такого бизнеса. Нужно понимать, какой аналитикой располагает аким района, какие направления считает приоритетными и что конкретно делает для их развития. Нужно определить, как измерять его рост и оценивать результаты работы государства.
Допустим, приоритетом района является туризм. Тогда, на мой взгляд, один из ключевых показателей эффективности работы акимата - рост доходов предприятий, работающих в этом виде деятельности. Если мы с вами два ИП, занимающихся туризмом в одном районе, то нужно смотреть, увеличиваются ли доходы соответствующих предприятий и всего этого сегмента.
Это, наверное, один из главных KPI. Если доходы растут, значит, принимаемые меры дают результат. Если не растут - нужно разбираться, что работает неправильно.
— Какие еще показатели вы считаете важными?
— Второй важный показатель - даже не столько рост, сколько легализация рабочих мест. Мы понимаем, что в отношении малого и микробизнеса государство усилило контроль. Еще раз подчеркну: я не говорю, хорошо это или плохо. Любое государство заинтересовано в том, чтобы налоги уплачивались в установленном порядке, а возможности уклонения сокращались. В Казахстане таких лазеек было больше, сейчас их стало меньше.
У налоговых органов своя логика и свои задачи. Но государству в целом важно смотреть на ситуацию шире - учитывать не только собираемость налогов, но и развитие бизнеса, создание рабочих мест и постепенный выход предпринимателей из тени.
Поэтому в своей работе внештатного советника главы государства по предпринимательству я уделяю особое внимание этим вопросам.
— Насколько глубоко вы лично понимаете, что сегодня «болит» у казахстанского предпринимателя?
— Я вхожу в президиум Национальной палаты предпринимателей и возглавляю Форум предпринимателей Казахстана. У форума основной фокус - малый и микробизнес. Поэтому я считаю себя экспертом в этой сфере и хорошо понимаю ее проблемы.
Я знаю малый бизнес не только по общественной работе. Часть моего бизнеса связана с производством продуктов питания, а его основные партнеры: магазины у дома, небольшие кафе, рынки. Это не только крупные торговые сети вроде Magnum и Small. В разных направлениях моей компании много поставщиков товаров, работ и услуг из числа представителей малого и микробизнеса.
Я сталкиваюсь с ними каждый день и хорошо понимаю, как они работают. Кроме того, общественные организации, ассоциации и наш форум занимаются вопросами малого бизнеса уже не одно десятилетие.
10 месяцев с новым Налоговым кодексом
— Многие вопросы связаны с законодательством и отраслевой спецификой. По вашим ощущениям, насколько тяжело малому и микробизнесу было в этом году переходить на общеустановленный режим налогообложения? Предприниматели жаловались?
— Здесь важно разделять B2C и B2B. Уже не раз говорилось, что в сегменте B2C принципиально ничего не изменилось, а в определенной степени условия даже упростились. А вот любые изменения налогового законодательства в сегменте B2B всегда болезненны.
Малому и микробизнесу действительно тяжело. Особенно когда работа с другими компаниями приводит к необходимости становиться плательщиком НДС. Еще сложнее предприятиям, которые работают одновременно в B2C и B2B - им приходится менять бизнес-процессы, перестраивать работу и, например, переходить на НДС. Это серьезная нагрузка.
Слово «оздоровление» в этом контексте, наверное, воспринимается не очень хорошо. Но бизнес отличается тем, что умеет адаптироваться. Устойчивый бизнес похож на воду: он находит путь даже там, где, казалось бы, пройти невозможно.
Конечно, часть предпринимателей будет вынуждена закрыться, потому что при новых правилах они больше не смогут конкурировать. Но я бы не стал говорить, что это просто оздоровление рынка. Скорее, происходит трансформация. Бизнес, который сумеет адаптироваться и успешно работать одновременно в B2B и B2C, действительно станет устойчивее.
— Получается, выживает сильнейший?
— Да, но не скажу, что те, кто решил закрыть свое дело, не выдержали. У каждого своя стратегия и собственное представление о будущем. Многие из этих предпринимателей могут стать успешными наемными сотрудниками. Человек, который прошел через опыт ведения собственного бизнеса, приобретает ценные навыки, поэтому я уверен, что многие найдут себя и в найме.
— А кто-то перешел в самозанятость.
— Да, часть предпринимателей перешла в самозанятость. Налоговые органы прекрасно видят эту тенденцию. Но если человек соответствует установленным критериям, самозанятость - законная форма деятельности, а не лазейка.
Например, человек работает репетитором, таксистом, маляром или устанавливает батареи. Все это товары, работы и услуги, которые могут подпадать под соответствующий режим, если соблюдены предусмотренные законом условия.
Мы видим, что после введения нового Налогового кодекса выросло число самозанятых. Часть людей действительно начала работать в этом статусе с нуля, но, вероятно, значительная доля перешла сюда из других форм занятости.
Государство тоже должно
Раимбек Баталов
— Раимбек Анварович, я бы хотел подвести промежуточный итог: сейчас бизнесу тяжело адаптироваться к новому Налоговому кодексу, но в перспективе эти изменения должны помочь небольшим компаниям вырасти до среднего бизнеса? Такая была задумка - подтолкнуть предпринимателей к росту?
— Здесь важно то, о чем я говорю: государство должно создавать условия для развития малого и микробизнеса. Оно действительно применило определенные ограничения, условно говоря, кнут. Но есть и пряники - инструменты поддержки.
Например, в 5 декабря 2025 года, если не ошибаюсь, в рамках нашей традиционной инициативы, связанной с посещением главой государства мероприятия «Алтын сапа».
Для справки: На этом мероприятии отмечают предприятия крупного, среднего и малого бизнеса, которые добились высоких результатов в производстве качественных товаров.
— Во время этого мероприятия мы представили главе государства свое видение цифрового развития бизнеса - от крупного и среднего до малого, отдельно остановившись на проблемах микро- и малого предпринимательства.
Есть японская программа «Джайка» - «Одно село - один продукт». Ее суть в том, чтобы определить специализацию каждого села или района. Где-то производят курт, где-то - другую местную продукцию. Важно найти то, в чем конкретная территория сильна, и помочь этому направлению развиваться.
Президент хорошо понял эту логику и в своем выступлении отдельно подчеркнул, что для микро- и малого бизнеса необходима специальная программа. В итоге холдинг «Байтерек» и фонд «Даму» запустили программу «Іскер аймақ». В каждом районе и округе должны определить три приоритетных направления, а затем предоставить бизнесу в этих сферах финансовые и нефинансовые меры поддержки. Это достаточно логичный, понятный и простой подход.
Важно, чтобы меры поддержки действительно работали. Допустим, мы находимся в Бостандыкском или Медеуском районе Алматы, где есть потенциал для развития туризма. Значит, нужно понимать, какие финансовые и нефинансовые инструменты доступны местным предпринимателям и какие конкретные показатели установлены для районного акимата. Если туризм объявлен приоритетом, логично оценивать, как растут доходы работающих в этой сфере предприятий.
Нужно определить конкретные направления, разработать под них программы и предложить понятные инструменты поддержки. Для предпринимателя это и есть тот самый «пряник».
Если у нас две небольшие кофейни или я работаю туристическим гидом, государство должно создавать условия для развития такого бизнеса. Я, например, возглавляю федерацию велоспорта, люблю кататься на велосипеде и вижу потенциал велосипедного туризма. Или можно развивать маршруты для тех, кто ходит в горы. Сегодня такие направления востребованы.
— То есть меры поддержки должны быть адаптированы к особенностям каждого региона?
— Именно. Как внештатный советник главы государства я предлагаю такие подходы и сейчас прорабатываю их с правительством.
— А какой конкретный инструмент поддержки вы можете привести в пример из того, что появилось в последнее время?
— Программа «Іскер аймақ», которую я уже назвал, один из ярчайших примеров. Мы подготовили материалы для главы государства, он поддержал эту инициативу. Я считаю ее конкретным инструментом поддержки бизнеса.
Речь идет, например, о доступе к длинным и дешевым деньгам, подведении необходимой инфраструктуры. Все это, по идее, предусмотрено программой. Другой вопрос, что ее потенциал пока раскрыт не полностью.
Лично работаю над тем, чтобы программа активнее внедрялась в регионах и интегрировалась в региональные меры поддержки. В этом и состоит один из моих приоритетов в работе с микро- и малым бизнесом.
— Крупные города, такие как Алматы и Астана - могут они обходиться без «пряников» или все-таки тоже нужны к чаю?
— В крупных городах тоже предоставляют длинные и дешевые деньги для определенных видов экономической деятельности, в том числе для туризма, о котором мы говорили.
Но совершенству нет предела. В частности, стоит активнее привлекать частные финансовые институты. Потенциал здесь огромный. Поддержка микро- и малого бизнеса - это еще практически не освоенное поле. Есть много возможностей улучшить существующие инструменты, но важно помнить о главных целях: создание рабочих мест, а также повышение качества жизни населения. Я считаю, что для микро- и малого бизнеса налоги - далеко не главная проблема.
Выход китайских маркетплейсов на рынок Казахстана
— Раимбек Анварович, в одном из прошлых интервью вы говорили, что Казахстану нужны собственные конкурентоспособные компании уровня Huawei или Alibaba. Можете назвать примеры компаний, которые в последнее время проявили себя и уже движутся в этом направлении? И второй вопрос: на минувшей неделе появилась новость о том, что Pinduoduo собирается заходить в Казахстан со своим хабом. Может это стать серьезным риском для местного малого бизнеса?
— Казахстан гораздо проще администрировать, чем такие огромные рынки, как Китай, Россия или Индия. Думаю, в конечном итоге мы все равно придем к тому, что бизнес должен работать прозрачно.
Так вот, я считаю, что у Казахстана есть много преимуществ. Первое - достаточно высокий уровень образования населения. Еще в Советском Союзе образованию уделяли серьезное внимание, и эта инерция во многом сохранилась.
В Казахстане есть и собственные программы, в том числе «Болашак». Конечно, в какой-то момент в образовании возникли проблемы, но сейчас мы активно наверстываем упущенное. Если посмотреть на малый и микробизнес, то он в Казахстане достаточно продвинутый и гибкий. При этом одна из главных проблем - недостаток знаний и компетенций. Я убежден, что чем прозрачнее и эффективнее работает бизнес, тем устойчивее он становится.
Что касается прихода Pinduoduo и других маркетплейсов, мы хорошо понимаем, как устроена эта модель в Китае. Малый бизнес там может зарабатывать не только на продаже товаров, но и на рекламе, продвижении продукции, таргетированных продажах и других сопутствующих услугах.
А мы можем не только обеспечивать внутренний рынок, но и стать региональным хабом. Казахстан - транзитная страна. Если мы обеспечим прозрачность бизнес-процессов, таможенного оформления, транспортировки и логистики, в том числе через Хоргос, то сможем развивать легальный бизнес вокруг маркетплейсов.
Это касается электроники, товаров народного потребления, продуктов питания и других категорий. Для малого и микробизнеса здесь открывается целый новый рынок возможностей. Вокруг крупных площадок возникает множество услуг: доставка, хранение, сервисное обслуживание, установка и многое другое.
По сути, большие маркетплейсы - это огромные машины, которые могут обеспечивать малому бизнесу стабильный поток заказов на определенные услуги. Я считаю, что это хорошая возможность для развития.
— Люди устали от базарного вайба?
— Да всем уже надоели схемы, когда товары везут через барахолки, растаможивают через Хоргос и используют непрозрачные механизмы. Все устали от такого бизнеса. Пора отделять мух от котлет и переходить к понятным правилам.
У нас уже есть компании, работающие в этой сфере: например, Janapost, а также крупные отечественные маркетплейсы Kaspi и Halyk. Они заинтересованы в легальной работе и развивают ее. Вокруг них формируется множество сервисных компаний, в том числе из сегмента малого и микробизнеса. Поэтому я считаю, что приход крупных маркетплейсов - это не только вызов, но и возможность, которую Казахстан может использовать.
«Казахстан должен взрастить своих глобальных игроков»
— Вернемся к вашему первому вопросу: какие казахстанские компании уже можно назвать нашими будущими глобальными игроками?
— Первое, что приходит на ум, - Higgsfield AI. Это бизнес, который возник на рыночной основе и не слишком зависит от государства. Но здесь я хотел бы сделать оговорку. Даже такие компании не появляются на пустом месте. В конечном счете многое зависит от государственной политики. Как бы высокопарно это ни звучало, я остаюсь внештатным советником президента и солидарен в его фокусе на создании цирфовой инфраструктуры. Президент как опытный политик и дипломат понимает, насколько быстро меняются мировые процессы.
— Примеры?
— Возьмем Китай и китайский автопром. Это яркий пример того, что происходит, когда страна перестраивает свои экономические процессы и создает условия для развития конкурентоспособных компаний. Пока мы не научимся так же системно менять собственные процессы, нам будет сложно добиться сопоставимых результатов.
Президент понимает, что Казахстану необходимо развивать цифровую инфраструктуру. Если мы создадим полноценную цифровую долину, обеспечим доступ к суперкомпьютерам и построим необходимую технологическую базу, у нас появится возможность вырастить гораздо больше компаний уровня Higgsfield.
Как я уже говорил, у нас достаточно много образованных и талантливых молодых людей. Но им нужны условия для реализации потенциала. Higgsfield возник не на пустом месте - его появление тоже связано с тем, какую политику проводит государство и лично президент.
Можно по-разному относиться к традиционным отраслям, но нам необходимо развивать и привычные и новые направления.
6 сфер с пометкой «критически важно»
— Раимбек Анварович, какие направления вы имеете в виду?
— Развивать свои чеболи (крупные частные бизнес-концерны и финансово-промышленные группы - прим.ред) нужно именно в тех сферах, где Казахстан входит в первую десятку или двадцатку мировых производителей и влияет на мировую конъюнктуру. Здесь далеко ходить не надо: по территории Казахстан входит в число крупнейших стран мира, а по зерну мы являемся одним из значимых игроков. Мы - зерновая страна, аграрная страна - это первая сфера.
Соответственно, в растениеводстве у нас должны появиться собственные чеболи, способные конкурировать на международном уровне. Но подчеркну: таких игроков взращивает только конкурентная среда. Посмотрите на Южную Корею, где появились Hyundai, Samsung и другие крупные компании. Или на Китай - там развитие бизнеса тоже происходит в условиях конкуренции.
— Роль государства здесь необходима?
— Конечно! Оно должно стимулировать рост крупных компаний с помощью разных инструментов: создавать возможности на внутреннем рынке, обеспечивать доступ к заказам, поддерживать выход на экспорт и помогать продвижению отечественной продукции за рубежом. Но для этого у нас должны быть конкурентные преимущества. Прежде всего - в тех направлениях, где мы способны производить большие объемы продукции.
— Вторая сфера?
— Животноводство. Казахи испокон веков разводили овец. Но посмотрите, что происходит сегодня: за последние пару лет цены на баранину выросли почти вдвое. Если раньше она стоила около 2,5 тысячи тенге за килограмм, то сейчас на полке в магазине цена достигает 4,5-5 тысяч тенге и выше.
Возможно, мы способны обеспечить продукцией базары, но пока не создали в овцеводстве собственных чеболи, которые могли бы конкурировать с Австралией и Новой Зеландией. Международные ориентиры есть, но пока мы уступаем.
Задача для государства - создать условия, при которых появятся крупные казахстанские предприятия с производительностью на уровне лучших мировых практик. Если себестоимость баранины в Австралии и Новой Зеландии условно составляет 3 доллара, а у нас - около 5, нужно понять, за счет чего возникает эта разница и как ее сократить.
То же самое касается растениеводства. Мы выращиваем зерно, но должны научиться зарабатывать не только на его продаже, а и на переработке. В конечном счете речь идет о добавленной стоимости, которую можно создавать через производство белка.
— Получается, нам нужно развитие крупного рогатого и мелкого рогатого скота, молочно-товарных ферм и других направлений переработки сельскохозяйственной продукции?
Да, и государство уже уделяет этому внимание, в частности поддерживает развитие молочно-товарных ферм. Но совершенству нет предела.
Нам необходимо вырастить собственных крупных игроков, которые умеют работать эффективно. А вокруг крупных предприятий может развиваться множество малых и средних компаний: поставщики, переработчики, сервисные организации. Здесь огромный потенциал для кооперации и малого бизнеса.
— Загибаю пальцы. Третья сфера?
— Мы являемся одним из мировых лидеров по добыче урана. Здесь, конечно, есть своя специфика, поскольку отрасль во многом связана с государством. Но есть и редкоземельные металлы. Сегодня около 95% рынка, по разным оценкам, контролирует Китай. Мы понимаем, что Казахстан тоже может развивать это направление и должен уделять ему серьезное внимание.
Отдельный вопрос - стратегия развития «компаний джуниоров» в горнодобывающей отрасли. В Австралии и Канаде эта модель хорошо известна и активно применяется. Джуниоры занимаются поиском и разработкой небольших и средних месторождений. Некоторые проекты оказываются успешными, компании растут, а затем могут быть приобретены крупными игроками.
По сути, множество небольших и средних компаний могут работать эффективнее, чем несколько крупных корпораций, если речь идет о поиске новых месторождений и развитии перспективных проектов.
— Получается, Казахстану важно стимулировать развитие джуниоров?
— Я считаю, что вокруг них тоже могут вырасти собственные крупные игроки - не только в добыче, но и в производстве товаров, выполнении работ и оказании услуг для отрасли. Только в горно-металлургическом комплексе объемы рынка огромны.
Таким образом, еще одно перспективное направление - нефтегазовый сектор, в том числе развитие джуниорных компаний. Кроме того, это сельское хозяйство, где нам необходимо растить собственных лидеров и в растениеводстве, и в животноводстве.
Больше вам скажу: есть и отдельное перспективное направление - плодоовощная продукция. Юг Казахстана обладает серьезным потенциалом в этой сфере. Рядом находятся огромные рынки - страны СНГ, Китай, Индия. Это возможности, которыми мы пока пользуемся не в полной мере.
— Четвертое? Что может дать нам неоспоримые конкурентные преимущества?
— Четвертое - это транспорт и логистика. Казахстан является транзитной страной, и у нас здесь действительно большие возможности.
А вот пятое - энергетика и цифровая инфраструктура. Президент совершенно правильно акцентирует внимание на развитии энергетики, в том числе угольной. Запасов угля в Казахстане, по нашим оценкам, хватит на сотни лет.
Но важно не просто продавать электроэнергию. Мы должны использовать энергетические ресурсы для развития целых отраслей. Например, цифровой инфраструктуры и центров обработки данных. Вместо того чтобы экспортировать только электричество, мы можем создавать добавленную стоимость за счет хранения и обработки данных, развивать соответствующие сервисы и привлекать новые технологические компании.
Это очень перспективное направление, которое способно дать Казахстану серьезные конкурентные преимущества.
— Мы много говорили о туризме - попробую угадать последнее. Туризм?
— Он самый. При этом я смотрю на регион шире, как на единый кластер: Узбекистан, Кыргызстан и другие соседние страны тоже могут быть частью общего туристического пространства.
Рядом с нами находятся огромные рынки Китая и Индии. Например, перелет из Дели в Алматы занимает около трех часов. Мы уже видим индийских туристов в Казахстане. Теперь важно понять, как привлекать их больше, какие продукты и маршруты предлагать и как развивать необходимую инфраструктуру.
А туризм - это в том числе малый и микробизнес: гостиницы, кафе, гиды, транспорт, экскурсии, прокат оборудования и множество других услуг. Здесь тоже можно создавать условия для появления собственных сильных компаний и одновременно развивать целую экосистему малого бизнеса.
В Казахстане много направлений с огромным потенциалом. Ниши вроде бы уже заняты, но зачастую они развиты далеко не полностью. Именно об этом я говорю: у нас есть возможности для роста, и наша задача - создать условия, чтобы ими воспользовались казахстанские предприниматели.