На одной из панельных сессий Central Asia Fintech Summit 2026 известный экономист Алмас Чукин и заместитель председателя правления Halyk Bank Кирил Бачваров обсудили будущее цифровых денег, роль банков в новой платежной системе и то, что Казахстан уже научился делать лучше многих других рынков.
* Digital Business выступает генеральным медиапартнером Central Asia Fintech Summit 2026.
Цифровые деньги могут начать конкурировать с депозитами
Разговор начался со стейблкоинов и того, как они могут вписаться в банковскую систему. Чукин привел в пример США, где власти поддерживают развитие цифровых форм доллара, но при этом не хотят, чтобы собственную цифровую валюту выпускала Федеральная резервная система.
Бачваров отметил, что в Казахстане с 1 мая действует регуляторная модель для цифровых активов. Стейблкоины, которые соответствуют требованиям законодательства, могут быть выпущены в разных валютах:
«Мы приравниваем те, которые регулируются нашим законодательством. Регулирование направлено на то, чтобы под этим стейблкоином действительно было обеспечение. Чтобы в любой момент времени, если потребитель захочет получить взамен наличные или другие формы денег, эмитент мог погасить их в моменте. Для этого должен быть коллатерал или овероколлатерал - условно, 100% покрытия по стейблкоину».
Но, по мнению Бачварова, с цифровыми счетами важно не переборщить. Он поддерживает модель с ограничениями по суммам, которая позволит протестировать новые технологии, но не заставит банки конкурировать за ту же базу, на которой сейчас работают депозиты.
«Я на самом деле очень хорошо к этому отношусь, потому что предлагается осторожная форма: цифровой счет с ограничениями - 1 миллион тенге, 2 миллиона тенге, чтобы не раскачать всю финансовую систему.
Вот если предположить, что у каждого клиента банка будет 10 или 5 миллионов тенге на счете в цифровой валюте, это съест всю депозитную массу - как розничную, так и корпоративную. Тогда я не вижу, как банки дальше будут выполнять свою роль: оценивать риски, ценообразовать их и иметь риск-аппетит. Мы вернемся в формат Госбанка Советского Союза, который был единственным источником кредитования для всей экономики», - однозначно сказал Бачваров.
У цифрового тенге уже есть конкретная польза
Бинур Жаленов
Бачваров считает, что цифровые финансовые инструменты могут быть особенно полезны там, где государству нужно контролировать целевое использование денег. В качестве примера он привел механизм возврата НДС. Здесь, по его словам, уже заметен практический эффект цифровизации.
«Как упоминал Бинур Жаленов в своем интервью Digital Business недавно, возврат НДС, который раньше занимал 270 дней, теперь сократился до 5 дней. Вот это действительно польза и созданная ценность, терять которую не хочется», - подчеркнул Бачваров.
Но развитие цифровых финансов, считает банкир, не должно превращаться в ситуацию, когда один институт одновременно создает инфраструктуру, регулирует ее и сам становится участником конкуренции:
«Если перенести это на банковско-финансовую плоскость, мы как раз не хотим, чтобы Нацбанк был и заказчиком, и исполнителем, и регулятором, и конкурентом».
По его мнению, часть задач можно решать через ограничения и механизмы каскадирования денежных потоков - waterfall и reverse waterfall.
Банкам становится труднее зарабатывать на обычных платежах
От цифровых денег участники дискуссии перешли к более привычной части банковского бизнеса - платежам. Бачваров отметил, что доходы от классического платежного бизнеса постепенно оказываются под давлением. При этом меняется и роль международных платежных систем на рынке.
«У нас, как и у платежных организаций, кор-бизнес находится под давлением. В нашем случае это чисто процентный доход, который подвержен давлению и снизу, и сверху. Роль МПС в платежной цепочке тоже под вопросом: даже Нацбанк, создавая параллельные системы вроде Единого QR и переводов через НПК, до определенной степени каннибализирует бизнес международных платежных систем», - говорит зампред Halyk Bank.
Поэтому банки, по словам Бачварова, вынуждены искать дополнительные источники ценности для клиента - от международных переводов и инвестиций до управления деньгами и защиты от мошенничества.
«Возможно, мы потеряем часть комиссионного дохода, связанного с платежами - для меня уже очевидно, что мы готовы отдавать его клиентам в форме кэшбэка ради частотности и лояльности. У нас есть другие инструменты монетизации: депозитные, кредитные и так далее. Наш кор-бизнес меняется, рынок эволюционирует, конкуренция растет, а клиенты требуют новых решений. Для меня это просто очередной этап, который мы пройдем и двинемся дальше».
«UniCredit шесть месяцев не может разобраться»
Бачваров отдельно рассказал о собственном опыте международного перевода - и именно этот пример, по его словам, показывает, насколько далеко Казахстан уже ушел в части платежной инфраструктуры. Он перевел определенную сумму в долларах в Европу с карты на карту, используя функциональность международной платежной системы:
«Мой европейский банк - UniCredit, уже шесть месяцев не может разобраться, что это за платеж! У меня выписка и баланс в приложении отличаются, потому что они не могут распознать входящий карточный платеж».
После этого, считает Бачваров, особенно хорошо видно преимущество казахстанской системы.
«Поэтому то, что у нас в Казахстане есть весь этот функционал - благодаря нашим партнерам из МПС, с мгновенными переводами за границу, по номеру телефона, карты, на кошельки и IBAN - это уникально, и это надо ценить. Множество стран о таком даже не мечтали».
Зачем банкам вообще нужны платежи
Алмас Чукин посмотрел на проблему с другой стороны. По его мнению, платежи остаются фундаментом всей финансовой системы именно потому, что человек пользуется ими десятки раз в течение дня:
«Мне кажется, что основа финансовых услуг - это платежи. Что мне нужно в первую очередь? Пять, десять, двадцать раз в день я достаю кошелек и плачу: утром сел в такси, зашел в буфет, перевел сыну деньги в школу. У финансовой системы это самая частотная и востребованная услуга. Она лежит в основе всей пирамиды».
Но сами по себе платежи, отметил экономист, плохо монетизируются. Банкам приходится возвращать значительную часть комиссий клиентам в виде кэшбэков, при этом инфраструктура требует постоянных расходов. Главная ценность появляется уже после того, как клиент начинает регулярно пользоваться банковской системой.
«Когда ты затянул человека в эту экосистему, ты получаешь две плюшки. Во-первых, чтобы сделать платеж, клиент должен положить деньги на счет, и они там день, два или месяц лежат бесплатно - на этом можно заработать. А во-вторых, у любого человека рано или поздно возникает кассовый разрыв: до зарплаты не хватает, на холодильник не хватает. Тут ему можно предложить BNPL, занять до зарплаты или выдать беззалоговый кредит», - говорит Чукин.
Поэтому, по словам экономиста, дальше возникает целая система монетизации клиента через другие банковские продукты.
Кредитные карты в Казахстане
Еще одним слабым местом рынка участники дискуссии назвали кредитные карты. Чукин отметил, что кредитный бизнес и эквайринг остаются важными направлениями, но именно кредитная карта может стать одним из инструментов более глубокой работы банка с клиентом.
Бачваров привел цифры: при примерно 20 миллионах банковских карт в стране кредитных карт насчитывается около 200 тысяч.
«С точки зрения активного портфеля доля еще меньше. Но для меня это повод перезапустить кредитную карту до конца этого года, потому что кредитная карта - это отличный инструмент, но для пользователей, которые знают, как им пользоваться. Это инструмент для человека, который живет на деньги банка, расплачивается ими 17 раз в месяц, а не делает разовую крупную покупку, выплачивая ее потом два года».
По его мнению, проблема еще и в том, как кредитные карты воспринимаются клиентами.
«К сожалению, в Казахстане кредитная карта часто позиционируется как «НЗ» на случай, если жизнь даст трещину или сломается машина. Из-за этого портфель становится проблемным, рискованным и убыточным, что закрепляет мнение о кредитке как о кабальном инструменте. В то время как в развитых странах 80 - 90% карт - кредитные. Каждый рынок развивается по-своему», - констатировал собеседник.
Единый QR уже дал Halyk рост на 30%
В финале разговора Бачваров вернулся к Единому QR. По его словам, запуск системы не только не сократил активность Halyk Bank, но и дал рост платежей в чужой сети:
«Мы видим в оборотах и платежах, что единый QR сразу привел в нашем случае к 30-процентному росту платежей в чужой сети. Раньше люди переводили деньги, чтобы рассчитаться через приложения других банков, когда не было прямой возможности, а сейчас этого не делают».
Чукин возразил, что для крупного банка эта динамика выглядит естественно. Бачваров ответил, что Halyk сознательно поддержал новую систему, в том числе через кэшбэк.
«Мы поэтому и сделали 0,5% кэшбэка на платежи через любые девайсы и любые банки, потому что поддерживаем эту инициативу. Я считаю, что инициатива Единого QR и переводов через НПК по номеру телефона, организованных Нацбанком за считанные месяцы - лично Бинуром Маратовичем, - это прорыв, который очень сильно повысил конкуренцию на рынке», - заключил Кирил Бачваров.