Новая карта возможностей: почему Центральная Азия становится важна для инвесторов
Еще недавно страны Центральной Азии воспринимались прежде всего как источник сырья и трудовых ресурсов для более крупных экономик. Сегодня ситуация меняется: регион становится одним из новых центров притяжения капитала, технологий, талантов. Страны ЦА демонстрируют высокие темпы экономического роста, развивают финансовые рынки, внедряют новые технологии. Усиливается конкуренция крупных игроков в регионе - Китая, России, Турции.
Но у этого роста есть обратная сторона: уже наметились риски перегрева, серьезной проблемой остается инфляция, растет потребность в кадрах. О том, какие возможности открываются перед Центральной Азией и какие вызовы сопровождают этот рост, в статье для Digital Business анализируют Алексей Веретенов - международный банкир, председатель совета директоров и член ассоциации Qazaq Independent Directors (QID), - и Юлия Цепляева, независимый макроэкономист.
Экономический рост и конкуренция крупных игроков в регионе
Сегодня интерес к странам Центральной Азии проявляет капитал из стран Персидского залива - прежде всего ОАЭ и Саудовской Аравии, - а также Китай, уже ставший ключевым торговым партнером региона. Традиционно в регионе активны Россия и Турция. Инвесторы ценят политическую стабильность региона, а также стремление либерализовать регулирование, упростив вход для иностранного капитала. Но, пожалуй, главной причиной интереса разных инвесторов к региону можно считать экономическую динамику: страны Центральной Азии - одни из лидеров экономического роста в мире.
Источники: IMF, WB.
Интересно, что во внешнеторговом обороте всех стран региона лидирующую позицию занимает Китай. Россия сохраняет второе место. Доля Турции также существенна, но значительно меньше, чем у КНР и РФ.
Анализируя текущую динамику, можно ожидать, что Россия сохранит второе место и важность как торгового партнера в следующие 10–15 лет, но, по-видимому, разрыв с Китаем будет расти, а с другими странами из топ-3 или топ-5 (скажем, с Турцией) сокращаться.
Важно отметить, что Казахстан входит в топ-3 партнеров во внешнеторговом обороте Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана. По мере экономического развития этих трех экономик им потребуется больше энергоресурсов и товаров инвестиционного назначения. Казахстан имеет шансы (и амбиции) существенно упрочить свою роль в регионе.
Перераспределение трудовых ресурсов
Изменение миграционной политики России постепенно меняет и карту трудовой миграции в Центральной Азии. Одним из бенефициаров этого процесса становится Казахстан, роль которого как альтернативного рынка труда внутри региона возрастает.
По данным Международной организации по миграции (IOM), на обследованных территориях Казахстана в период с января 2024 года по декабрь 2025 года было зафиксировано около 496 тыс. международных трудовых мигрантов. Конечно, Казахстан в силу размеров экономики не сможет полностью заменить российский рынок труда для стран Центральной Азии. Однако быстрый рост казахстанской экономики, географическая близость и экономические связи с соседними странами постепенно повышают его значение как регионального центра притяжения рабочей силы.
Одновременно меняется и сам рынок труда Центральной Азии. Продолжающийся экономический рост повышает спрос на работников и уровень оплаты труда внутри региона. На горизонте 10+ лет это может постепенно сокращать традиционный отток трудовых ресурсов и усиливать внутрирегиональную мобильность - прежде всего между Узбекистаном, Кыргызстаном и Казахстаном.
Перегрев, инфляция, ставки и действия регуляторов
Алексей Веретенов — международный банкир и председатель совета директоров, управляющий партнер Senteo Inc. (США), сооснователь Interise Group. Более 20 лет в банковской отрасли, опыт работы и проектов в 30+ странах, член ассоциации QID.
Высокие и даже очень высокие темпы экономического роста сами по себе не всегда свидетельствуют о перегреве экономики. Однако сочетание высоких темпов роста, значительного оттока рабочей силы и высокой, ускоряющейся инфляции уже явно сигнализирует о перегреве. Страны Центральной Азии находятся на разных стадиях этого процесса.
Например, несмотря на экономический рост 8,4% в 2025 году к предыдущему году, Таджикистан еще не достиг перегрева экономики, так как инфляция оставалась низкой, 3,5% в годовом исчислении при целевом ориентире Нацбанка в 5% ± 2 п.п. И существенного ускорения инфляции в 2026 году не видно. Стабильность обменного курса, поддерживаемого притоком трудовых трансфертов из-за рубежа, помогает сдерживать рост цен.
В Туркменистане, при официальном экономическом росте 6,3% г/г, инфляция ускорилась до 6,8%.
А вот в Кыргызстане инфляция разогналась до 9,4% г/г в 2025 году - при рекордном экономическом росте в 11,1% г/г. Экономика Кыргызстана явно вступила в фазу перегрева. Посмотрим на динамику реальных зарплат и располагаемых доходов населения: реальные средние зарплаты выросли на 9,9% г/г в 2025 году, а реальные располагаемые доходы на душу населения сократились на 3,3%. Такое сочетание достаточно редко. Падение доходов - тревожный сигнал. Для перегретой экономики устойчивая высокая инфляция обычно представляет более серьезный долгосрочный риск, чем умеренное замедление экономического роста. Растет имущественное расслоение, что увеличивает экономические и политические риски. Поэтому и были приняты меры охлаждения экономики.
- Во-первых, Национальный банк поднял ставку до 12% в феврале 2026 года (и пока оставляет ее на этом уровне).
- Во-вторых, регулятор перешел к политике ограничения чрезмерного роста кредитования, особенно розничного.
В 2025–2026 годах регулирование потребительского кредитования было заметно ужесточено: установлены предельные уровни показателя долговой нагрузки (ПДН) в зависимости от дохода заемщика, а общая сумма начислений по потребительскому кредиту - включая проценты, комиссии, штрафы и пени - ограничена 60% от суммы выданного кредита. С ноября 2025 года также действует механизм самозапрета на кредитование, направленный в том числе на борьбу с мошенничеством.
В этом плане действия регуляторов Кыргызстана и Казахстана - схожи.
В Казахстане в 2025 году экономический рост ускорился до 6,5%, а инфляция - до 12,3%. При этом реальные зарплаты и реальные среднедушевые доходы сократились на 1,0% и 1,1% соответственно. В I квартале 2026 года реальные зарплаты снизились еще на 2,3% г/г, тогда как реальные среднедушевые денежные доходы практически стабилизировались, увеличившись на 0,1% г/г. Борьба с инфляцией стала важнейшим приоритетом. Денежно-кредитные условия были существенно ужесточены: базовая ставка достигала 18%, а к июлю 2026 года была снижена до 16,75%. Параллельно было значительно ужесточено регулирование розничного беззалогового кредитования. Результат уже заметен: если в 2021–2024 годах среднегодовой темп роста портфеля беззалоговых потребительских кредитов составлял около 32%, то по итогам 2025 года он замедлился до 14,6%, а по итогам первого полугодия 2026 года — до 3,1%. Теперь задача регулятора постепенно смещается от простого сдерживания кредитной экспансии к поиску баланса между доступностью финансирования, устойчивостью заемщиков и финансовой стабильностью.
Также очевидно, что бизнес в регионе критически относится к повышению ставки регуляторами. Но какова бы ни была причина инфляции, с нею обычно борются прежде всего методом денежно-кредитной политики. Сначала повышают ставку, потом, если возможности ставки исчерпаны, используют и макропруденциальные меры (ограничения предельной долговой нагрузки, повышение резервов по отдельным видам кредитов, повышение требований к капиталу банков и др.). Рано или поздно инфляция съедает доходы населения, становясь проблемой номер 1, постепенно переходя и в политическую плоскость. Банки, конечно, не в восторге от ограничений своей экспансии, но именно поэтому важна независимость регуляторов: решения должны приниматься исходя из задач макрофинансовой стабильности, а не краткосрочных интересов отдельных участников рынка.
Источники: IMF, ЦБ Узбекистана, НБРК, ЦБ Туркменистана, НБКР, Нац. Банк Таджикистана. Комментарии: Стрелка направленная вверх означает тренд на рост, а стрелка направленная вниз означает тренд на замедление. * Ключевая ставка - среднее за период
Финансовая инфраструктура: технологический скачок и новые риски
В большинстве стран Центральной Азии фондовый и долговой рынки находятся еще на начальном этапе развития. Исключение - Казахстан, где уже сформирована значительно более глубокая финансовая инфраструктура. По состоянию на 1 июля 2026 года капитализация рынка акций KASE достигла 47,6 трлн тенге, увеличившись на 21,9% с начала года. Объем торгов корпоративными облигациями за первое полугодие составил 2,8 трлн тенге - на 24,7% больше, чем годом ранее. Несмотря на быстрый рост капитализации рынка, свободное обращение (free float) акций ряда крупных государственных компаний остается ограниченным. Это сдерживает ликвидность рынка и его привлекательность для части иностранных инвесторов.
Все страны региона собираются приложить усилия к развитию фондового и долгового рынков, что можно только приветствовать, ибо построение современной экономики без этого сегмента трудно представить.
Однако стратегия догоняющего развития не всегда является оптимальной. Современные технологии открывают возможность для технологического скачка, позволяя внедрять передовые решения и обходить страны, продолжающие полагаться на традиционную инфраструктуру.
Казахстан уже перешел от экспериментов с CBDC к практическому масштабированию цифрового тенге и сегодня является одним из наиболее интересных примеров внедрения цифровой валюты центрального банка в регионе.
В 2025 году с использованием цифрового тенге было запущено более 30 проектов в сфере кредитования и субсидирования фермеров, строительства дорог, налогового администрирования и финансирования инфраструктурных проектов. Их объем составил около 340 млрд цифровых тенге. В 2026–2027 годах Национальный банк планирует распространить механизм целевого расходования цифрового тенге примерно на 1 трлн тенге государственных расходов, включая госзакупки, субсидии и капитальные проекты.
Это делает цифровой тенге не просто новым платежным инструментом, а потенциально новой инфраструктурой государственных финансов, позволяющей программировать условия использования денег и повышать прозрачность расходов. Однако именно масштабирование станет главным тестом проекта: технологическая возможность большей прозрачности еще не означает автоматической готовности бизнеса и граждан к более высокой прослеживаемости операций.
Другие страны Центральной Азии также движутся в направлении CBDC, но находятся на разных стадиях. В Кыргызстане уже законодательно закреплен статус цифрового сома как цифровой формы национальной валюты; соответствующая правовая база предусматривает полноценное включение цифрового сома в денежное обращение с 1 января 2027 года. Узбекистан пока занимает более осторожную позицию: Центральный банк изучает международный опыт CBDC и оценивает возможные подходы к их применению. Таким образом, именно Казахстан сегодня заметно опережает соседние рынки по степени практического внедрения цифровой валюты.
Развитие цифровых валют и альтернатив традиционной платежной инфраструктуре может снижать транзакционные барьеры для расчетов в национальных валютах и ускорять уже наметившийся процесс снижения зависимости от доллара США.
Устойчивый переход к расчетам в национальных валютах возможен, если он подкреплен сопоставимыми объемами торговли товарами и услугами, а также развитым рынком инвестиционных инструментов в этих валютах.
Развитие цифровых валют и альтернатив традиционной платежной инфраструктуре может снижать транзакционные барьеры для расчетов в национальных валютах и ускорять уже наметившийся процесс снижения зависимости от доллара США.
Устойчивый переход к расчетам в национальных валютах возможен, если он подкреплен сопоставимыми объемами торговли товарами и услугами, а также развитым рынком инвестиционных инструментов в этих валютах.
ИИ-гонка в банковском секторе
Юлия Цепляева — независимый макроэкономист
Но, пожалуй, главный следующий технологический сдвиг в финансовом секторе Центральной Азии связан с искусственным интеллектом. Причем финансовый сектор региона постепенно выходит из стадии, когда ИИ воспринимался преимущественно как эксперимент.
В 2026 году Национальный банк Казахстана опубликовал крупнейшее региональное исследование применения ИИ на финансовых рынках, основанное на опросе 232 организаций финансового сектора Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана. Уже 36% опрошенных организаций используют технологии искусственного интеллекта, еще 56% рассматривают их внедрение в течение ближайшего года.
Казахстан при этом выделяется не только активностью банков, но и степенью институционализации ИИ на уровне всей финансовой системы. Национальный банк развивает собственную платформу ИИ-агентов AISANA, а Агентство по регулированию и развитию финансового рынка - надзорную платформу FinAI, которая уже объединяет более 20 надзорных инструментов и более 10 ИИ-сервисов.
Параллельно Казахстан формирует правовую инфраструктуру для новой технологии. Закон «Об искусственном интеллекте» закрепляет принципы прозрачности и объяснимости алгоритмов, ответственности и подконтрольности, защиты данных и конфиденциальности, а также вводит классификацию ИИ-систем по уровню риска.
Таким образом, перед Казахстаном возникает задача следующего уровня: не просто быстрее внедрять ИИ, а научиться одновременно масштабировать технологию, управлять ее рисками и сохранять пространство для инноваций. Именно такой баланс между скоростью и качеством регулирования может стать одним из конкурентных преимуществ финансового рынка страны.
Исследование НБК по Центральной Азии
Стратегия цифровой трансформации финансовых регуляторов Казахстана
Но между пилотированием ИИ и его полномасштабным внедрением остается значительный разрыв. По данным исследования Национального банка Казахстана, 38% финансовых организаций региона пока находятся на стадии исследования технологии, 28% осуществляют частичное внедрение или пилотные проекты и только 2% достигли полномасштабного внедрения.
Следующий этап ИИ-гонки потребует существенно больше ресурсов - инвестиций в вычислительную инфраструктуру и данные, квалифицированных специалистов, перестройки бизнес-процессов и новых систем управления рисками. Это потенциально увеличивает разрыв между крупнейшими финансовыми институтами и остальными игроками.
Для сравнительно небольших экономик Центральной Азии здесь возникает двойной риск. Первый - инвестировать слишком мало и технологически отстать. Второй - инвестировать слишком много раньше, чем появится понятная экономическая отдача. Поэтому главный вопрос следующего этапа - уже не столько кто первым внедрит ИИ, сколько кто сможет превратить инвестиции в него в рост производительности, снижение рисков и улучшение клиентского опыта.
Когда технологии становятся стандартом, конкуренция смещается в клиентский опыт
По мере цифровизации банковского рынка меняется и сама природа конкуренции. Когда мобильные приложения, дистанционные платежи и базовые цифровые сервисы становятся стандартом, сама по себе технология постепенно перестает быть достаточным конкурентным преимуществом. На первый план выходит качество клиентского опыта.
Мы отслеживаем эту динамику уже шесть лет с помощью ежегодного Customer Experience Index. Данные показывают устойчивую тенденцию: клиентский опыт в Центральной Азии улучшается, а в Казахстане эта динамика особенно заметна. Одновременно снижается волатильность оценок - то есть разрыв между лучшим и худшим клиентским опытом становится меньше. Для клиента это означает более стабильный и предсказуемый уровень сервиса.
И даже в эпоху ИИ главной ценностью остается человеческое внимание.
Подводя итоги: Центральная Азия превращается из региона, который долго воспринимался преимущественно как сырьевой и транзитный, в самостоятельный центр экономического роста и притяжения капитала. Казахстан при этом занимает особенно сильную позицию — благодаря более развитому финансовому рынку, растущим региональным торговым связям и опережающему развитию цифровой финансовой инфраструктуры.
Однако быстро расти и устойчиво развиваться — не одно и то же. Главный вопрос следующего десятилетия заключается в том, сможет ли регион превратить нынешний рост в более глубокие рынки капитала, современную инфраструктуру, достаточный человеческий капитал и работающие институты — одновременно не допуская хронического перегрева.
Если это удастся, нынешний интерес инвесторов к Центральной Азии окажется не очередным краткосрочным циклом, а началом долгосрочного перераспределения капитала в пользу региона. И Казахстан имеет все шансы стать одним из главных бенефициаров этого процесса.