Гульбахыт Бальмагамбетова годами строила успешную карьеру в родном Костанае: руководила агентством недвижимости, сдавала коммерческие помещения, инвестировала в локальные проекты. Жизнь шла по понятному сценарию, пока рождение второго ребенка не разделило ее на «до» и «после». Тяжелые роды, реанимация и страшный диагноз ребенку в семь месяцев – ДЦП тяжелой степени.
Чтобы оплачивать зарубежных врачей, семья продала все имущество. Поиски качественной реабилитации привели Гульбахыт к пониманию: в Казахстане катастрофически не хватает не только сильных специалистов, но и системы поддержки для выгоревших родителей. Так из личной боли родился социальный бизнес. Сегодня Гульбахыт – основательница столичной клиники для особенных детей Neurolink.
Специально для Digital Business предпринимательница рассказала, как работает клиника без постоянного штата врачей, почему иностранные профессора давали ей в долг миллионы тенге без расписок и зачем Казахстану срочно нужны санатории для уставших мам.
«Чтобы оплачивать счета за лечение, пришлось продать все»
До 2015 года финансовое положение семьи было более чем стабильным. Гульбахыт занималась покупкой и продажей недвижимости, выдавала займы, управляла арендным бизнесом. Решение уйти во второй декрет было осознанным, однако судьба распорядилась иначе.
С этого момента начался изматывающий марафон по клиникам. За два года семья объездила полмира, отчаянно ища помощь в Китае, России, Украине и Израиле.
Постоянные перелеты изматывали не только финансово. Для особенных детей многочасовая дорога – тяжелейший стресс. Понимая, что ресурсы истощены, Гульбахыт решила не возить ребенка к врачам, а привозить врачей к ребенку.
Реабилитационный центр в загородном доме
Тогда Гульбахыт начала приглашать зарубежных специалистов, у которых лечился сын. Оплачивать их приезд в одиночку семья не могла. Поэтому она предложила другим родителям объединиться и делить расходы на всех. Так из отчаянной попытки помочь собственному сыну незаметно для нее самой начал зарождаться социальный бизнес. В 2017 году первый импровизированный центр открылся прямо в зале загородного дома семьи.
Родители особенных детей несли из дома кушетки, развивающие коврики, игрушки. Вскоре к проекту присоединились два местных специалиста – логопед и нейропсихолог. Они сами из гипсокартона возвели перегородки, работая по ночам.
Часовое занятие у этих специалистов стоило 1100 тенге (для сравнения, сейчас средний чек по рынку составляет 12-15 тысяч). Родители платили им напрямую. Из этой суммы 1000 тенге специалисты забирали себе в качестве заработка, а оставшиеся 100 тенге скидывали Гульбахыт в общую копилку на оплату аренды подвала. Сама она на этом проекте не зарабатывала ни тиына.
«То, что делаю, спасает не только детей, но и матерей»
Со временем 50 квадратов стало не хватать. Центр переехал в помещение побольше – на 120 квадратных метров, где аренда обходилась в 150 тысяч тенге. В команду пришел инструктор по адаптивной физкультуре (АФК).
Проработав в этом формате около года, команда поняла, что нужно двигаться дальше. Гульбахыт пошла на серьезный финансовый риск и арендовала огромный коттедж площадью 500 квадратных метров за полмиллиона тенге в месяц. Чтобы подготовить здание к безопасному приему особенных малышей, потребовался капитальный ремонт. На эти цели она оформила банковский кредит на 4 миллиона тенге – это стало первым крупным вложением в развитие проекта.
Так на базе отремонтированного коттеджа открылся полноценный инклюзивный детский сад. Формат «все включено» (шестичасовое пребывание, тихий час, прогулки и услуги логопеда, нейропсихолога и АФК-инструктора) обходился родителям в 80 тысяч тенге в месяц. Аналогичные частные сады в городе просили от 220 тысяч. Питание мамы приносили с собой – у большинства особенных детей строгая избирательность в еде или диета, поэтому организовать общее меню невозможно.
Слава о доступном центре разлетелась быстро, очереди расписывались на месяцы вперед. Ежемесячно проект обслуживал около 40 детей по гибридной финансовой модели. В группу полного дня ходили 15 малышей – именно они формировали базовый оборот порядка 1,2-1,5 млн тенге. Остальные 25 ребят посещали центр точечно, оплачивая разовые часовые консультации.
«Я приехала в Астану с нулем в кармане»
Три года назад в жизни Гульбахыт произошел переломный момент. После развода с супругом она решила переехать в столицу за новыми возможностями. Оставить костанайский центр в прежнем виде было нельзя: не имея возможности каждый день быть на месте и контролировать процессы, Гульбахыт не могла гарантировать абсолютную безопасность детей. Поэтому формат детского сада пришлось закрыть. Однако само помещение и оборудование остались – местные специалисты продолжили принимать там детей, самостоятельно оплачивая аренду. Сама же Гульбахыт начинала столичную жизнь с чистого листа.
Тогда один из московских врачей настоятельно посоветовал ей взять помещение в ипотеку. Изначально Гульбахыт пыталась получить льготное финансирование через фонд «Даму», но после года бюрократических проволочек получила отказ. В итоге пришлось оформлять коммерческий кредит в банке на 100 миллионов тенге под 12,8%.
За 63 миллиона Гульбахыт выкупила коммерческое помещение площадью 135 квадратов в черновом варианте. На ремонт закладывалась 35 миллионов, но смета раздулась до 50 миллионов. Общий объем инвестиций превысил 110 миллионов тенге. Недостающую часть суммы Гульбахыт заняла у тех самых иностранных врачей, которые приезжали в ее центр в Костанае и продолжают помогать развивать клинику в Астане.
Как устроена экономика клиники Neurolink
В столичном Neurolink не держат постоянных врачей на зарплате. Вместо этого клиника работает как площадка, куда регулярно прилетают топовые зарубежные специалисты. В базе проекта около 20 экспертов высокого класса (офтальмологи, психиатры, неврологи), которые прилетают в Астану по выверенному графику 2-4 раза в год. Например, московский хирург-офтальмолог, запись к которому в России забита на год вперед, за 9 дней в столице Казахстана успевает принять более 100 сложных пациентов с патологией зрения.
За саму медицинскую услугу родители платят напрямую врачу по прайсу его родной клиники (например, 10 тысяч российских рублей за прием). Дополнительно вносится только организационный сбор в виде предоплаты – это разделенные на всех записанных пациентов реальные расходы на перелет, проживание и питание специалиста. Сам бизнес зарабатывает небольшую маржу – около 10% от суммы организационных расходов. В среднем это приносит клинике около 1 миллиона тенге в месяц. Причем в некоторых случаях, например, за детей из многодетных малообеспеченных семей, клиника берет на себя оплату оргсбора.
Проблема в том, что ежемесячный платеж по кредиту составляет 1,8 млн тенге.Коммунальные услуги забирают еще 70 тысяч. Чтобы перекрывать кассовый разрыв, Гульбахыт вынуждена использовать доходы от своего второго небольшого бизнеса в Костанае, ежемесячно докладывая в клинику около 800 тысяч тенге личных средств.
В планах – вывести клинику в плюс за счет запуска кабинета электроэнцефалографии (ЭЭГ) в рамках ОСМС. Однако здесь предпринимательница столкнулась с жесткой монополией на рынке медицинских услуг, где поликлиники неохотно отдают пациентов новым частным игрокам.
«Около 80% женщин воспитывают таких детей в одиночку»
Сейчас Гульбахыт думает о масштабировании проекта. В ближайших планах – открытие филиала в южной столице, ведь огромный поток пациентов вынужден ехать в Астану из Шымкента, Тараза и Алматы.
Но ее главная, выстраданная годами, мечта – построить в Боровом настоящий инклюзивный загородный лагерь с уютными домиками для особенных детей и их мам. Для Казахстана это не просто красивый проект, а острая социальная необходимость, продиктованная пугающей статистикой.
Цель будущего лагеря в сосновом лесу Борового – дать таким женщинам право на передышку. Причем проект задумывается как максимально социальный и доступный: планируется, что пребывание там обойдется мамам в символические 20 тысяч тенге. Пока с особенным ребенком занимаются профессиональные тьюторы, мама сможет просто полежать в гамаке, в кои-то веки выспаться и поработать с психологами, которые помогут ей избавиться от всепоглощающего чувства вины.
Реализовать этот масштабный проект в одиночку крайне сложно, поэтому сейчас Гульбахыт ищет партнеров и инвесторов, готовых вложиться в социальный бизнес.
«Кислородную маску – сначала себе, а потом ребенку»
Выдерживать колоссальные нагрузки предпринимательнице помогает старший сын. Сейчас ему 23 года, он вернулся из Европы, чтобы помогать матери с бизнесом и уходом за младшим братом.
Тем, кто только столкнулся с тяжелым диагнозом ребенка, основательница Neurolink дает жесткий, но выстраданный совет: