В конце июля вокруг казахстанской ИТ-компании Relog (проект по автоматизации логистики, который помогает бизнесу сокращать время доставки и экономить на транспортных расходах) разгорелся крупный конфликт. Основатель Relog Бауыржан Рустемовзаявил о претензиях к бывшему CEO компании Мухтару Лекеру и экс-сотрудникe Алмазу Кисапову, касающиеся финансовых вопросов и интеллектуальной собственности на ряд продуктов Relog. В ответ на это Мухтар Лекер и Алмаз Кисапов опубликовали свое видение ситуации в Threads и Facebook. Подробнее с публичными позициями каждой из сторон можно ознакомиться здесь.
Digital Business не берет на себя ответственность в том, чтобы определить, кто здесь прав – это может сделать только суд. Однако данный кейс – важный прецедент для казахстанской ИТ-экосистемы, поэтому мы решили разобраться, как возникла подобная ситуация. Что предшествовало конфликту? Почему он в какой-то момент вышел в публичное поле? С какими доводами стороны идут в суд? И главное – какие уже выводы для себя сделали участники этой истории?
В этом материале делимся позицией Бауыржана Рустемова. Он рассказал, как сейчас обстоят дела у Relog, почему в свое время решил назначить на позицию CEO Мухтара Лекера, а также как и кем создавался продукт Census. Также поговорили о допущенных ошибках, важности защиты интеллектуальной собственности и уроках, которые должен преподать кейс Relog другим ИТ-проектам.
Примечание: С позицией Мухтара Лекера и Алмаза Кисапова можно ознакомиться в этом материале.
«Самые сложные моменты уже пережили»
– Бауыржан, расскажите, как сейчас обстоят дела у Relog?
– С учетом того, что все события произошли еще в феврале-марте, сейчас ощущаем себя хорошо – самые сложные моменты уже пережили. К примеру, нам пришлось обновить отдел внедрения и частично отдел продаж – это стало серьезным челленджем, с которым удачно справились. Активно вовлекся в процесс поиска и оперативно закрыли необходимые позиции. Также хочу отметить, что вся ключевая инженерная команда работает, как прежде. И мы ее даже усилили.
Кстати, когда рефлексировал после всех событий, понял, насколько Relog – устойчивый бизнес. Большинство наших клиентов даже не почувствовали, что в компании происходят какие-то процессы: сервис оказывался, продукт работал без сбоев, мы активно выпускали разные обновления – новые карты, мобильное приложение для водителей и так далее. Единственное, некий дискомфорт испытали клиенты, которые в тот момент находились на внедрении, так как там частично меняли команду. Но и это удалось быстро пофиксить.
Что касается команды, то ребята сейчас в отличном духе и сфокусированы на улучшении продукта и его масштабировании. Когда все случилось, был постоянно на связи с ключевыми сотрудниками. Объяснял им, что происходит и получил полную поддержку от команды. Как и от инвесторов. Они были в шоке, когда узнали обо всем. Но мое возвращение в управление компанией их успокоило.
Команда Relog
К слову, когда решил придать всю историю огласке, советовался с некоторыми инвесторами. Мнения были разные. Одни говорили: «Ну зачем?». Кто-то предложил быть осторожным, а другие предлагали выходить в публичное после того, когда пройдут суды. Но мы не могли молчать: нас поливали грязью перед клиентами. Это неприятный момент и для меня, и для инвесторов, поэтому нужно было действовать. И после того, как было запущено два гражданских иска и возбуждено уголовное дело, мы решили зафиксировать все это перед общественностью.
– В своем посте в Facebook вы написали, что «продукт развивается даже быстрее, чем раньше: мы успешно участвуем во всех отраслевых конференциях и продолжаем подписывать крупные компании и бренды». Можете рассказать подробнее об этом.
– С начала 2026 года подписали 33 контракта с разными лидерами нашего рынка. К примеру, теперь с нами работает крупная сеть лабораторий. Также договорились о сотрудничестве с серьезными игроками в Узбекистане. Параллельно участвовали в больших отраслевых конференциях в Алматы и Ташкенте.
На данный момент у нас в общей сложности где-то 500 клиентов по всему СНГ, 60% из них – казахстанские компании. Уже очень долго, где-то по 6-7 лет, работаем с дистрибьюторами Coca-Cola, Nestle, Johnson&Johnson. Также около 8 лет сотрудничаем с Sulpak и другими лидерами рынка.
У Relog очень высокая и долгая жизненная ценность продукта (lifetime value), так как наши решения глубоко входят в экосистему доставки компании и становится неотъемлемой частью цифровой платформы. И мы с большой ответственностью относимся к сотрудничеству, так как понимаем, какую ценность и какие потенциальные риски несем клиентам. Поэтому глубоко погружаемся в бизнес-процессы партнера. Благодаря этому компании остаются с нами надолго.
– Можете поделиться текущим финансовым положением Relog?
– Наш текущий ARR составляет 1 млрд тенге – это сумма всех контрактов. С начала 2026 года в компании не было ни одной задержки ни по выплатам зарплат, ни перед нашими поставщиками, ни за аренду. В общем, выполняем все обязательства, и при этом предоставляем достаточно хорошие условия нашим сотрудникам. Могу с уверенностью сказать, что Relog находится в финансово здоровом состоянии.
«Нужно лучше разбираться в людях»
– Расскажите, как выбирали человека на место CEO Relog, когда решили отойти от операционного управления? Почему им стал именно Мухтар Лекер? Ведь в своем посте в Facebook писали следующее о Лекере: «Пока я был в управлении, я мог контролировать и сдерживать его демонов, часто закрывал глаза на то, что привирает». Также вы отмечали, что несколько раз хотели его уволить за то, что он искажал факты и привирал насчет цифр…
– В 2024-м году примерно понимал, что оставлю позицию CEO и с большой вероятностью поставлю на нее Мухтара. По нескольким причинам. Во-первых, он на тот момент уже был операционным директором Relog и нормально выполнял свою работу. Во-вторых, мне показалось, что могу доверять человеку – это самое главное.
Сейчас отчетливо понимаю, что был ослеплен: Мухтар, будучи сильным продажником, хорошо на меня воздействовал. Можно сказать, он убедил назначить его на позицию CEO. Мухтар хорошо со мной общался, хоть мы и не были друзьями, где-то усыплял бдительность. Да и, правды ради, не видел ему альтернативы на пост CEO.
– В своем посте также писали, что уже по итогам первого полугодия стало ясно, что «Мухтар не справляется с обязанностями». Из-за этого вы решили с ним расстаться, но сам Мухтар якобы попросил остаться до конца года. Почему согласились на это?
– Этот разговор с Мухтаром состоялся в августе 2025-го. К тому моменту я уже понял, что дела идут неважно. Первый квартал по выручке получился хороший, а вот второй стал плачевным. По динамике видел, что компания также проваливает и третий квартал. При этом параллельно стал замечать, что поведение Мухтара изменилось: на мой взгляд, он начал общаться грубо и агрессивно. Человек перестал стабильно появляться в офисе. Спрашивал у него, почему так происходит, но внятного ответа не получил.
В результате решил с ним расстаться. Однако Мухтар попросил остаться до конца года, чтобы нормально уйти и достичь каких-то результатов. С учетом того, что у меня еще было нормальное к нему отношение, пошел на встречу. Сам себе подумал: «Окей, он не справился, но всякое бывает». Тем более никаких конфликтов и вражды, как мне казалось, на тот момент не было. Поэтому позволил доработать до конца года. Хотел посмотреть, что из этого получится. Получилось не очень.
– Если рефлексировать именно этот процесс – передачу поста CEO наемному сотруднику – на ваш взгляд, какие главные ошибки были допущены? Что бы сделали иначе, если бы была такая возможность?
– Нужно лучше разбираться в людях. Ключевой момент в том, что я, к сожалению, не до конца знал человека. Очень простая и тупая истина. Интересно, что за столько лет совместной работы мы не стали друзьями: Мухтар все время был коллегой, сотрудником. Это тоже плохой знак.
По-хорошему, мне нужно было выстроить грамотный карьерный трек, по которому человек эволюционным путем шел бы к позиции CEO. Но в бизнесе не все происходит так, как запланировано. Есть неопределенности, бывают форс-мажоры… Тут еще важно добавить, что я не хотел нанимать управленца со стороны. Для меня важно растить кадры внутри компании, которые переживают за продукт, хорошо знакомы с нашими целями и ценностями. Теперь буду лучше учитывать эти моменты.
«Census – неотъемлемая интеллектуальная собственность Relog»
– Давайте теперь поговорим о продукте Census. Алмаз Кисапов в своем посте в Facebook утверждает, что первую версию Census он создал в 2019 году, когда работал аналитиком в FMCG-компании. В Relog он пришел только в сентябре 2020 года. После презентации вам и Мухтару Лекеру, как утверждает Кисапов, вы договорились, что Relog займется продажами, а доход будет распределяться в пропорции 90% компании и 10% автору программы. Также Кисапов заявляет, что за время работы Census V2 на платформе Power BI компания получила около 100 млн тенге выручки. Поделитесь своим видением данной ситуации.
– Алмаз действительно пришел в Relog в 2020-м году – во время пандемии я забрал его из компании своих знакомых, которая закрывалась. Он там работал картографом и аналитиком. Мне предложили присмотреться к нему. В результате взял его в Relog, обучил дата-аналитике и Power BI, предоставил хорошие условия.
Что касается Census – это продукт, который на 100% возник внутри компании Relog. Алмаз не питчил его мне и Мухтару при трудоустройстве. Census полностью создан на ресурсы Relog. Кисапов был продакт-менеджером этого продукта, которому мы платили большую зарплату и предоставляли все необходимое для запуска. К примеру, покупали базу 2GIS, предоставляли дополнительные источники данных. Также ему активно помогали наши программисты. На самом деле, Relog вложил в этот продукт серьезные инвестиции.
Авторские свидетельства, которые сейчас показывает Алмаз, датированы февралем и мартом 2026-го года. Однако сам продукт был создан задолго до этого, причем именно в рамках компании Relog.
– А есть ли у Relog свидетельства, подтверждающие интеллектуальную собственность на Census?
– На сам Relog – есть. Однако Census мы не регистрировали, так как это небольшой продукт, и такой практики у нас не было. Но теперь будем обязательно заявлять права на интеллектуальную собственность по каждому из своих продуктов.
– С учетом того, что одно из гражданских дел как раз касается интеллектуальных прав на Census, как будете подтверждать, что это именно разработка Relog?
– У нас простая позиция: Алмаз работал у меня наемным сотрудником, выполнял задачи компании, получал зарплату. Но самое главное – мы продавали Census задолго до того, как Кисапов зарегистрировал авторские права. В договоре с клиентами у нас было написано, что Census – неотъемлемая интеллектуальная собственность Relog.
«Сейчас пересматриваем политику по работе с кодом: уже подкрутили гайки»
– Продолжая тему интеллектуальной собственности. Компания также заявляла, что «в результате внутреннего расследования выяснились факты, указывающие на то, что был украден код основного продукта Relog – TMS-системы». Расскажите, как такое стало возможным?
– По нашим сведениям, один из бывших программистов скопировал код алгоритма и сделал аналог продукта Relog. И здесь интересный факт – это был наш первый разработчик, которому мы разрешили работать на своем ноутбуке: он нашел какую-то причину, чтобы перейти с рабочего компьютера на личный. Мы разрешили, так как на тот момент и в мыслях не могли представить, что подобное может произойти. Тем более все работали в офисе на частной VPN-сети, в которой доступны данные из базы. Плюс доверяли своим сотрудникам.
Могу сказать, что на тот момент у нас были стандартные меры безопасности. Но сейчас пересматриваем политику по взаимодействию с кодом и, скажем так, подкрутили гайки. Теперь обязываем всех ребят работать только в офисе на наших локальных компьютерах. Также поставили задачу текущему архитектуру и программистам по усилению кибербезопасности – они работают над этим. Уже даже получили сертификат ISO 15408 на соответствие требованиям безопасности. Любой успешно пройденный кризис учит нас чему-то новому и делает сильнее. Этот – не исключение.
– Также хотелось бы подробнее поговорить о финансовых потерях. В пресс-релизе от Relog говорится, что совокупные убытки оцениваются в более чем 2 млрд тенге. Но при этом в вашем посте в Facebook написано, что «сейчас активны два гражданских и одно уголовное дело, где ущерб оценивается нашим аудитом и независимой экспертизой в 18 млн и 8 млн приблизительно». Можете рассказать, из чего конкретно состоит сумма в 2 млрд тенге и почему она разнится с теми цифрами, что фигурируют в контексте гражданских и уголовного дела?
– 18 и 8 млн тенге – это совокупный ущерб по уже запущенным двум гражданским и одному уголовному делу: нарушения «Закона о ТОО и ТДО РК» и статьи 250 Уголовного кодекса РК «Злоупотребление полномочиями». Но это не все юридические дела, которые мы запустили. Пока не могу их разглашать, но есть еще ущерб в результате кражи нематериального актива – кода Relog – и других противозаконных действий, которые зафиксированы в компании. Оцениваем все это примерно в 2 млрд тенге. Сейчас как раз проводим всевозможные экспертизы и аудиты, поэтому итоговая сумма может вырасти.
Еще в результате внутреннего расследования выяснили, что наших сотрудников пытались переманить и использовать их трудовой ресурс в работе над другими проектами, не относящихся к деятельности Relog. У нас есть задокументированные свидетельства сотрудников.
«Мы должны быть правильным прецедентом для экосистемы»
– Какие в целом выводы уже сделали для себя по этой истории?
– Моя главная ошибка заключается в том, что я излишне доверился не тем людям. К примеру, у Мухтара были все мои доверенности, когда он еще был операционным директором. Но так делать нельзя, когда ты до конца не уверен в человеке и при этом не выстроил юридический механизм, который позволит защититься от таких ситуаций.
– На ваш взгляд, вынос подобных историй в публичное поле – плюс или минус для ИТ-экосистемы страны?
– Узнаем об этом по итогу судебных разбирательств, когда сможем полноценно оценить наш кейс. Большинство моих друзей и знакомых говорили не выносить все в публичное поле, потому что это заденет и компанию, и меня. Но у нас не осталось другого выхода, потому что люди перешли, в моем понимании, все красные линии.
В целом, считаю, мы должны быть правильным прецедентом для экосистемы. Защита цифровых активов, особенно авторского кода, – это что-то пока еще новое для большинства людей, да и, что уж таить, и для наших правоохранительных органов, судей. Они не понимают, что это, и привлекают экспертов.
Надеюсь, что наш кейс все-таки станет хорошим примером. Покажет другим компаниям, что они смогут себя защитить в случае, когда у них захотят увести какие-то активы или код. Потому что сейчас с помощью ИИ можно спокойно переписать код и быстро все переделать. И в такой истории компании, которые вкладываются в разработку, создают продукт, могут остаться бесправными. Люди не должны жить с ощущением, что это вне законодательства или это такая зона, где себя трудно защитить. Мы хотим показать, что можно и нужно бороться за справедливость. Наш кейс – хороший пример для других компаний. Я думаю, он поможет всему рынку стать эффективнее.
– Какие бы советы вы могли дать другим основателям ИТ-компаний, которые помогли бы им уберечь себя и свой бизнес от подобных ситуаций?
– Не выходить из операционки, как это сделал я. Иметь в команде надежных и порядочных специалистов, которые разделяют ценности компании. Внедрять четкие механизмы контроля на уровне организации бизнес-процессов. И, конечно, слепо не доверять людям.