История с Перизат Кайрат стала одним из самых громких ударов по доверию к благотворительности в Казахстане. Сегодня некоммерческим организациям уже недостаточно иметь убедительную миссию и хорошую репутацию. Доноры хотят видеть прозрачную отчетность.
Кризис доверия стал не только проблемой, но и возможностью полностью изменить правила игры, считает Батима Мукина. В интервью для Digital Business основательница компании-разработчика ERP-платформы для НКО – SEN Group – рассказала, какие системные проблемы существуют в третьем секторе Казахстана и как цифровизация может сделать благотворительность прозрачнее.
«Одной красивой социальной миссии уже недостаточно. Доноры хотят понимать, кому именно они доверяют деньги»
— За последние годы Казахстан пережил несколько громких скандалов вокруг благотворительных организаций. Насколько они изменили отношение общества к третьему сектору?
— Важно понимать, что такие истории существуют практически в любой сфере: в государственном управлении или бизнесе. Но случай с Перизат Кайрат (глава благотворительного фонда, которую приговорили к 10 годам лишения свободы за присвоение пожертвований – прим. редакции) оказался настолько эмоциональным и масштабным, что превратился в символ всей отрасли.
Люди перечисляли деньги, искренне желая помочь пострадавшим. Многие переводили небольшие суммы – пять или десять тысяч тенге. Но в итоге фонд аккумулировал сотни миллионов. После этого кейса общество автоматически перенесло ответственность с одного человека на весь сектор. Хотя это неправильно.
Подобные случаи – скорее исключение, чем правило. Но они показали уязвимость системы.
— В чем именно проявляется эта уязвимость?
— Я вижу три уровня. Первый – человеческий фактор. Когда через организацию проходят большие деньги, всегда возникает риск злоупотреблений. Это вопрос не законодательства, а природы человека. Если внутренний контроль слабый, соблазн появляется очень быстро.
Вторая проблема – регулирование. Сегодня в Казахстане для большинства НКО нет обязательного независимого аудита. Если никто регулярно не проверяет организацию извне, риск ошибок или злоупотреблений значительно возрастает.
Третья уязвимость связана с банками и крупными донорами. После последних событий финансовые организации начали пересматривать собственные процедуры проверки фондов. И это абсолютно закономерный процесс.
Сегодня одной красивой социальной миссии уже недостаточно. Доноры полагая, что помогают, могут оказаться в центре скандала и нести существенные риски. Доноры хотят понимать, кому именно они доверяют деньги.
Некоммерческим организациям необходим единый цифровой стандарт отчетности
— Какой статус-кво в третьем секторе вы наблюдаете сейчас?
— После громких историй свои выводы сделали все участники процесса. Банки усилили комплаенс, бизнес стал осторожнее, а международные доноры начали предъявлять более жесткие требования. То есть меняется вся экосистема. И это нормально. Чем больше денег приходит в сектор, тем выше должны становиться требования к прозрачности.
— Насколько хорошо существующая система отчетности позволяет оценивать эффективность благотворительной организации?
— Практически никак. Говорю это как человек, который много лет работал государственным аудитором. Сегодня основным инструментом остается финансовая отчетность. Но финансовый отчет понятен бухгалтеру. Обычный человек ничего из него не узнает: нельзя увидеть динамику проектов и понять, каких результатов достигла организация.
Нельзя оценить эффективность использования денег. А самое главное – невозможно сравнить разные организации между собой. Для этого необходим единый цифровой стандарт отчетности. Пока его нет.
Только треть зарегистрированных НКО в Казахстане регулярно сдают отчетность
— Расскажите о третьем секторе в Казахстане с точки зрения экономики, объема денег и количества организаций в нем.
— Многие недооценивают его масштаб. Сегодня в стране зарегистрировано около 27 тысяч некоммерческих организаций. Из них порядка 9 тысяч активно работают и регулярно сдают отчетность.
Ежегодный объем государственных социальных заказов и грантов составляет около 30 млрд тенге. С учетом иностранных грантов и корпоративных фондов, сумма достигает примерно 150 млрд тенге.
Но еще показательнее объем частной благотворительности – когда граждане собирают деньги друг для друга напрямую. По нашим оценкам, это почти 500 млрд тенге ежегодно.
Это огромный рынок доверия, поэтому прозрачность здесь особенно важна. Но именно в третьем секторе практически отсутствуют единые правила. Сегодня любой гражданин может открыть сбор в социальных сетях. Люди видят номер карты, читают эмоциональную историю, но практически никогда не понимают: сколько денег уже собрано; закрыта ли необходимая сумма; продолжается ли сбор после достижения цели.
Во многих странах подобные кампании проходят через краудфандинговые платформы. Там все прозрачно – после достижения необходимой суммы сбор автоматически закрывается. В Казахстане такой способ сбора не популярен. Поэтому иногда появляются истории, когда благотворительность превращается в устойчивую бизнес-модель отдельных людей.
«Проблема не в людях. Проблема – в отсутствии инструментов»
— У вас интересный профессиональный путь: государственный аудит, финансовый контроль, международные проекты. Почему решили заняться цифровизацией некоммерческого сектора?
— Потому что увидела проблему изнутри. Больше десяти лет я работала в системе государственного аудита, оценивала эффективность работы организаций, анализировала финансовые процессы, контролировала использование бюджетных денег. Позже пришла в грантодающую организацию и увидела работу НКО с другой стороны.
Именно тогда стало очевидно: большинство проблем возникает не из-за злого умысла – у организаций просто нет современных инструментов управления. Многие процессы до сих пор ведутся вручную: в Excel, бумажных журналах, отдельных таблицах. Пока проектов немного, это работает. Но как только организация начинает реализовывать одновременно десятки проектов, ручное управление превращается в постоянный источник ошибок.
— С учетом вашего бэкграунда, какие системные ошибки чаще фиксируете в управлении НКО?
— Я бы выделила две. Первая – отсутствие специализации. Многие НКО пытаются заниматься сразу всем: образованием, социальными проектами, правовым просвещением, экологией, молодежной политикой. Донор смотрит на такую организацию и не понимает, в чем именно ее экспертиза. Практика показывает: самые успешные организации очень узко специализируются и становятся экспертами именно в своей теме.
Вторая проблема – слабая внутренняя система управления. Финансовый учет, кадровые процессы, налоговая отчетность, внутренний контроль должны работать постоянно, а не только в момент подготовки очередного грантового отчета. Именно здесь чаще всего возникают риски, которые впоследствии подрывают доверие доноров.
EngoHub – цифровая модель всей организации, ERP для НКО и доноров
— Один из главных продуктов SEN Group – это EngoHub, ERP-система для НКО. Как появилась идея создать это ИТ-решение?
— После участия в международном проекте по разработке стандартов бухгалтерской отчетности для некоммерческого сектора. В 2025 году их официально приняли в Женеве.
Тогда я задумалась: если казахстанские организации захотят работать по этим правилам, где они будут вести такой учет? Существующие цифровые бухгалтерские системы под это просто не адаптированы.
Получается парадоксальная ситуация: стандарт уже есть, а цифровой инфраструктуры – нет. Именно тогда появилась идея создать специализированную ERP-систему для некоммерческого сектора.
— На рынке уже существует множество ERP-решений. Чем отличается EngoHub?
— Большинство ERP создавались для коммерческого бизнеса, где ключевые процессы – это продажи, клиенты, прибыль. У НКО совершенно другая модель работы. Здесь одновременно существуют гранты разных доноров, несколько проектов с разными требованиями к отчетности, благополучатели, добровольцы, государственные гранты, международные фонды, кадровые процессы, юридическое сопровождение.
Именно поэтому EngoHub – это не просто бухгалтерия и не просто CRM. Это – цифровая модель всей организации. Она объединяет проектное управление, HR, кадровый учет, юридический блок, бухгалтерию, документооборот и отчетность в единую систему. По сути, организация перестает жить в десятках Excel-файлов. Мобильные версии максимально способствуют генерации динамичной отчетности.
— Какая функция оказалась самой востребованной после запуска платформы?
— Автоматическая генерация отчетности. Практически все организации говорят одно и то же. Самое сложное начинается не во время реализации проекта, а потом, когда нужно собрать все документы и подготовить отчет. Человек несколько месяцев работает, проводит мероприятия, подписывает документы, взаимодействует с подрядчиками. А затем садится и пытается восстановить всю историю проекта буквально по памяти. Это огромная потеря времени и огромные риски.
Мы пошли другим путем. Если информация заносится в систему сразу, отчет формируется практически автоматически.
— Может ли EngoHub быть интересна банкам?
— Более чем. Мы уже ведем переговоры с одним из крупных банков республики. Интерес очень высокий. Сегодня банки перестают быть исключительно финансовыми институтами. Они становятся инфраструктурой доверия. Во многих странах именно банки помогают выстраивать прозрачную систему благотворительности. Они становятся социально-ориентированными банками.
Например, крупные международные финансовые организации создают специальные сервисы для проверки фондов, сопровождения пожертвований и оценки эффективности социальных проектов. Для них это не благотворительность. Это развитие собственной экосистемы. Именно подобное партнерство и нам интересно.
— Что получает банк, если интегрируется с подобной системой?
— Прежде всего прозрачность и снижение рисков. Сегодня деньги проходят через банки на счета фондов, однако они не понимают, зачем и не знают их дальнейшей истории. Фонды же дальше сами принимают, распределяют, готовят документы, формируют отчет, проверяют соответствие условиям гранта. Чем больше ручной работы, тем выше вероятность ошибок.
В единой цифровой среде прозрачность становится естественным результатом работы системы.
Донор видит движение денег, организация видит исполнение проекта, банк понимает, как используются деньги. А благополучатель быстрее получает помощь. Это совершенно другая модель взаимодействия.
Какое будущее ждет третий сектор Казахстана?
— Каким вы видите третий сектор Казахстана в перспективе пяти лет?
— Его ждут серьезные изменения. Цифровизация уже меняет модель управления. Организации, которые не смогут быстро адаптироваться, начнут проигрывать конкуренцию за финансирование.
Современный донор оценивает не только идею проекта. Он оценивает способность организации эффективно управлять деньгами, быстро формировать отчетность, обеспечивать прозрачность процессов и соблюдать требования безопасности данных. Именно это становится новой валютой доверия.
— Появится ли в стране единая цифровая инфраструктура, которая объединит государство, НКО, бизнес и доноров?
— Мировой опыт показывает, что это вполне реалистичный сценарий. В Великобритании существует государственная система регистрации и контроля благотворительных организаций, где публикуется отчетность и ведется открытый реестр. В США работает частная инициатива GuideStar – крупнейшая платформа, которую международные доноры используют как один из инструментов проверки своих партнеров. Есть аналогичные решения в Швейцарии, Германии и других странах.
Во всех случаях идея одна – создать единое пространство доверия, где любой может проверить организацию до того, как перечислит деньги.
Идея Engohub – это предложение бизнеса, и если сейчас государство и доноры поддержат идею, то, думаю, будет максимальный прогресс.
— Казахстан может пойти тем же путем?
— Почему нет? У нас уже есть сильная цифровая инфраструктура государства, развитые банковские сервисы, Astana Hub, который помогает технологическим компаниям.
Следующий логичный шаг – объединить эти возможности. Такую систему должно создавать партнерство государства, бизнеса и технологических компаний. Именно эта модель сегодня показывает лучшие результаты в мире.
Мы не можем сделать людей честнее с помощью технологий. Но мы можем сделать так, чтобы честность стала измеримой. Когда прозрачность встроена в сам процесс работы, доверие перестает зависеть только от репутации конкретного человека. Оно становится частью системы.