Казахстанка вложила 100 млн тенге в открытие инклюзивной пекарни в Астане. Рассказываем, зачем она это сделала
«Самый страшный вопрос для мамы особенного ребенка: как он будет жить, когда меня не станет?». Задавшись им, основательница столичной сети клиник Darmed Айгуль Ешматова решила не ждать помощи от государства, а создать безопасную среду своими руками. Она вложила более 100 миллионов тенге личных средств в запуск уникальной инклюзивной пекарни в Астане, где молодые люди с аутизмом получают реальную профессию и зарплату.
Специально для Digital Business она рассказала, почему в Казахстане социальному бизнесу выгоднее отказаться от льгот, как перестроить производство в инклюзивную среду и зачем проекту корпоративные B2B-контракты.
Переезд в Великобританию и открытие сети клиник Darmed
Айгуль родилась в 1986 году в небольшом поселке Западный Оренбургской области.
Профессиональная адаптация специалиста началась в 2010 году. Молодой врач устроилась участковым акушером-гинекологом в одну из поликлиник Уральска. Спустя год семья окончательно обосновалась в Астане, где Айгуль перешла на работу в столичный перинатальный центр микрорайона «Орбита».
Однако привычный ритм больничных дежурств вскоре пришлось поставить на паузу. Супруг поступил в зарубежный университет, после чего пара на 3 года уехала в Великобританию.
Во время жизни за границей у супругов родился первенец, и именно тогда Айгуль впервые задумалась о собственном бизнесе. Вернувшись в Казахстан в конце 2014 года, она решила действовать. Весь следующий год ушел на подготовку и организационные вопросы, а уже в 2016-м открыл двери ее первый медицинский центр. За 10 лет эта амбициозная задумка выросла в полномасштабную сеть клиник под брендом Darmed, которая 20 июня отмечает первый крупный юбилей.
«Меня больше волновало, как мой сын будет интегрирован в общество, где он сможет работать»
В 2018 году у Айгуль родился второй сын. Беременность прошла идеально, мальчик развивался активно, но в годовалом возрасте внезапно перестал разговаривать.
С этого момента началась история погружения в проблему. Как и многие мамы особенных детей, Айгуль прошла классические стадии: от отрицания до лихорадочного поиска волшебной таблетки. Семья консультировалась со специалистами по всему миру, надеясь найти уникальную методику, которая позволит «вытащить» ребенка до нормы.
Со временем пришло принятие ситуации и диагноза «детский аутизм». По мере взросления сына надежды на чудодейственное исцеление таяли, и на первый план вышел вопрос о его будущем.
Осознание проблемы подтолкнуло к действию. Айгуль начала искать подходящую нишу. Выбрала общепит, а точнее – пекарню закрытого типа (кондитерский цех). В такой среде нет стрессового взаимодействия с большим потоком клиентов извне, зато есть четкие алгоритмы, понятный объем работы и посильные задачи.
«Только помещение обошлось в 100 миллионов тенге»
Официальный запуск проекта состоялся буквально месяц назад. Вместо аренды выкупили коммерческую недвижимость под пекарню. Помещение площадью около 200 квадратных метров в центре столицы, полностью подходящее под санитарные нормы, обошлось в 100 миллионов тенге.
Для грамотной постановки производственных процессов пригласили шеф-пекаря Ильяса Досанова, который проходил обучение у мастеров кондитерского дела и участвовал в мастер-классах мировых специалистов, включая Александра Кислицына. Нанятый куратор полностью контролировал закупку техники. Приобрели дорогое премиальное оборудование: итальянские печи, целые холодильные комнаты, расстоечные шкафы, тестораскаточные машины и профессиональные миксеры.
На оборудование и мебель ушло 12 миллионов тенге. Маркетинг, включая форму, полиграфию и дизайн, потребовал 5 миллионов. Фонд оплаты труда на этапе тестирования составил 3,5 миллиона тенге. Гонорар за сопровождение проекта пекарем обошелся в 2 миллиона, аналогичная сумма ушла на первичный закуп продуктов и посуды.
Как собиралась инклюзивная команда?
С поиском работников помогло сотрудничество с общественным фондом Bolashak Charity. Накануне открытия состоялся первый выпуск ребят с аутизмом на базе столичного Колледжа общественного питания и сервиса. Выпускникам подготовительного курса по специальности «Пекарь-кондитер» требовалось трудоустройство, а готовому цеху – обученные руки. Представители фонда самостоятельно отобрали подходящих кандидатов.
Пока выпечку производит команда нормотипичных специалистов. Общий штат насчитывает 12-13 человек со сменными графиками, из которых 7 сотрудников ежедневно находятся на работе. Параллельно производственную стажировку проходят 6 особенных кандидатов.
В рамках сотрудничества фонд предоставил поведенческого аналитика, который разработал пошаговую программу адаптации стажеров. По цеху развешены визуальные подсказки с алгоритмами действий. Также фонд выделил отдельного тьютора для ежедневной отработки мелких задач. Стажировка полностью оплачивается по часовой ставке. Зарплата особенных сотрудников идентична средней ставке нормотипичного работника на рынке и составляет 1500 тенге в час. Базовый курс рассчитан на один месяц, однако при необходимости сроки практики будут продлеваться.
В чем заключается инклюзивность пекарни?
Создание комфортной среды для сотрудников с аутизмом потребовало не только методической подготовки, но и физического изменения рабочего пространства. Первая же базовая задача – сборка сложной брендированной упаковки – выявила высокую чувствительность стажеров к внешним раздражителям. Работающий в кабинете холодильник создавал сильный сенсорный перегруз из-за фонового шума. Технику пришлось убрать, чтобы обеспечить абсолютную тишину.
Специально для отдыха команды выделена отдельная зона сенсорной разгрузки площадью около 15 квадратных метров. Сейчас там оборудован мягкий уголок, позволяющий сотрудникам уйти от шума и восстановить силы. В перспективе планируется оснастить комнату шумоподавляющими наушниками и специальными тактильными покрытиями на пол.
Вторая ключевая особенность проекта – дробление производственных циклов. Инклюзивный сотрудник не может взять рецепт и приготовить сложный десерт от начала до конца. Работа сводится к конкретным изолированным операциям: раскатать тесто, смешать определенные ингредиенты или уложить готовую выпечку в коробки.
«Наша пекарня – не благотворительность в чистом виде»
Месяц работы позади. Пока финансовые отчеты не радуют. Ежедневная выручка держится на уровне 250 тысяч тенге, формируя оборот около 7-8 миллионов в месяц, что не покрывает даже базовые расходы. Мощным трамплином на старте стала лояльная аудитория медицинских клиник. Этот ресурс дал проекту сильный первичный трафик, спасая от типичного затишья новых заведений общепита.
Однако для выхода в плюс одних розничных продаж мало. Финансовую картину утяжеляют два фактора:
Внеплановые траты. Настройка производства требует постоянных вливаний: срочная покупка аппаратов шоковой заморозки, пошив формы, оплата услуг СЭС и разработка стандартов.
Бескомпромиссный фуд-кост. Запуск прошел на чистом энтузиазме без оглядки на жесткую экономию. В цеху используют сливочное масло 82% жирности и настоящую корицу по 28 000 тенге за килограмм, пока рынок массово выбирает дешевые аналоги по 2 000 тенге.
Решением ситуации предпринимательница видит переход в B2B-сегмент. Корпоративные контракты дают бизнесу понятные объемы, стабильность и гарантированный выкуп продукции. Готовятся переговоры с представителями сетей уровня Master Coffee и Zebra. Если большой бизнес поддержит инклюзивный проект, пекарня полностью загрузит мощности и выйдет на стабильную прибыль.
«Легче не брать ничего, чем взять и оказаться в долговой яме»
– Мы не подавались на статус социального предпринимателя. И не планируем. Со стороны кажется, что для таких проектов открыты все двери, гранты и субсидии. На практике – это бюрократический лабиринт с невыполнимыми условиями.
Чтобы получить льготы, минимум 51% команды должны составлять сотрудники с инвалидностью. При этом государство требует ежегодно увеличивать штат на 10%, растить выручку и объемы производства. Это математический тупик. Чтобы печь больше десертов, нужны профессиональные мастера. Но стоит их нанять – пропорция ломается, и льготный статус теряется.
Программы кредитования работают по похожему принципу. Банк выдает деньги, государство компенсирует часть ставки, оставляя бизнесу комфортные 12,6%. Но правила оценки очень запутаны. Если через три или пять лет комиссия решит, что критерии нарушены, поддержку отзовут задним числом. Все выделенные за прошлые годы деньги придется вернуть, причем уже по полной коммерческой ставке – например, под 24%.
Рисковать так нельзя. Наша пекарня открыта полностью на личные средства. В социальном бизнесе сейчас работает простое правило: легче не брать ничего, чем взять и оказаться в долговой яме.
«Простые инструкции превращают инклюзию из красивого слова в реальную жизнь»
– Несмотря на все сложности, верю в будущее инклюзии в Казахстане. Эту среду меняет наше поколение. У нас уже есть опыт, ресурсы и желание ломать старые установки.
Вспомните, как было раньше. Детей с аутизмом просто не существовало в публичном поле. Если в семье рождался особенный ребенок, это становилось стыдной тайной. Его прятали за закрытыми дверями, не выпускали на улицу, не звали гостей. Сейчас все меняется. Особенные мамы ломают свои страхи и отпускают чувство вины, чтобы выводить детей в общество. Они должны быть видимыми.
Теперь главный барьер – реакция обычных людей. Многим просто страшно подойти. Люди не знают, как правильно реагировать, что этично спросить у мамы, можно ли взять ребенка за руку, как заговорить и не спровоцировать агрессию.
Этот барьер снимается только знаниями. Поэтому в августе проводим большой форум. Пригласили эксперта из Канады – доктора наук и нашего соотечественника. Главной темой станет именно этика общения. Как дружить с особенными детьми, как к ним обращаться, как выстроить безопасный контакт. Запрос на такие знания колоссальный. Именно простые инструкции убирают страх общества и превращают инклюзию из красивого слова на бумаге в реальную жизнь.