Известный экономист объяснил, почему Казахстан выбрал лучшее время для разворота на Китай и Европу
Из-за серьезных повреждений российских НПЗ и жестких санкционных ограничений на импорт оборудования соседнее государство заходит в затяжной системный кризис, который продлится годами, считает наш собеседник. В воздухе повисли вопросы.
Как эти события отразятся на кошельках казахстанцев, почему ценники в отечественных магазинах начнут превентивно переписывать уже через три недели и зачем Астана экстренно переориентирует критически важный импорт нефтепродуктов на Пекин?
В эксклюзивном интервью Digital Business известный казахстанский экономист Алмас Чукин разложил по полочкам механику импорта инфляции, объяснил, почему курс тенге сейчас защищен от падения рубля, и оценил геополитические итоги визита Касым-Жомарта Токаева в Брюссель, где президент выступил в роли ледокола для крупного европейского капитала.
Часть 1. История, которая затронет все холодильники
Последствия топливного кризиса в РФ
Ситуация на топливном рынке соседней России становится очень напряженной, а отголоски этого «дефицита» уже начинают тревожить казахстанское общество. На фоне новостей о нехватке горючего в РФ в наших регионах то и дело вспыхивают нотки беспокойства - от слухов о пустеющих АЗС в Мангистау до вполне осязаемой тревоги отечественных аграриев, опасающихся остаться без дизеля в разгар сезона.
Известный казахстанский экономист Алмас Чукин убежден, что масштаб проблемы выходит далеко за рамки локальной нехватки нефтепродуктов, а сам кризис напрямую ударит по карманам рядовых потребителей, затронув практически все сферы жизни.
«Насчет дефицита - это вы очень мягко выразились. Но ладно, пускай будет «дефицит». Давайте говорить как есть, а то некоторые любят объяснять происходящее «ажиотажным» или «неожиданным» спросом, будто во всем виноваты покупатели.
Во-первых, эта ситуация повлияет абсолютно на все, я даже не могу назвать сферу, которая останется в стороне. У Американской ассоциации перевозчиков есть отличный лозунг: «Если вы это видите - значит, оно побывало в нашем грузовике». И это чистая правда - ни один материальный предмет не оказался бы у вас дома или на столе, если бы его в какой-то момент не везли. Бензин и дизтопливо - это чистая энергия. На ней держится весь транспорт и огромная масса другой техники, не говоря уже о сельском хозяйстве, которое в сезон потребляет колоссальные объемы горючего», - говорит собеседник Digital Business.
Как российский дефицит превратится в казахстанскую инфляцию
Главная опасность для Казахстана кроется в механизме импорта инфляции. Из-за сокращения предложения горючего внутри России начнется резкое подорожание логистики, которое заставит бизнес закладывать новые риски в конечную стоимость товаров. В итоге, считает Чукин, казахстанский рынок столкнется с ценовым шоком, даже если физического дефицита товаров удастся избежать.
«Сначала сокращение предложения внутри России спровоцирует классическую инфляцию спроса, и там подорожает вообще все. Причем возникнет ситуация, когда вопрос будет стоять даже не в цене, а в физической возможности доставить товар. Представьте: вы сидите на складе, у вас полно отличной продукции, вам обрывают телефоны и предлагают двойную цену. А вы отвечаете: «Да плевать мне на цену, мне везти не на чем».
Это спровоцирует резкий всплеск цен конъюнктурного характера. Позже эта разбалансировка может перерастать в системную долгосрочную проблему - и я думаю, перерастет. Но прямо сейчас мы видим острый шоковый всплеск, который неизбежно перебросится и на наш рынок», - говорит Алмас Чукин.
Когда волна подорожания докатится до прилавков
Оценивая временные рамки, в течение которых казахстанский рынок неизбежно почувствует на себе последствия российского дефицита, экономист указывает на стандартные логистические и операционные циклы торговых сетей. Теоретический запас прочности отечественного ритейла измеряется парой месяцев, пока распродаются старые партии товаров, закупленные еще по прежним тарифам.
«Простой ответ – 60 - 90 дней. Но на самом деле розницу надо регулировать чуть раньше. Почему именно 60 - 90 дней? Средняя оборачиваемость товаров и их запас в розничных сетях составляет 60 дней. То есть у них на складе лежит товар на два месяца. Теоретически им все равно: они закупили запас и сейчас его реализуют», - говорит Чукин.
Реальный срок — три недели
На практике потребители ощутят ценовое давление гораздо раньше, и первыми под удар попадут именно продукты питания. Торговые сети не станут пассивно дожидаться полного опустошения складов и начнут пересматривать свою ценовую политику превентивно, как только столкнутся с первыми задержками или отказами со стороны оптовых поставщиков.
«Да, запас тает, они его пополняют. Процесс идет, но больше двух месяцев торговые сети запасы не держат. Я говорю именно про продукты, не про пылесосы или компьютеры.
И это не значит, что они будут все 60 дней продавать старое и спокойно смотреть. Если отсчет пошел, пройдет 10 дней, новые поставки не пойдут - у них начнутся вопросы: где брать товар, почему поставщики подводят? И неизбежно начнут разбираться, что делать: поднимать цены или нет.
До реального рынка и реальных людей это ощущение дойдет через 20 - 30 дней. До конца 60 дней никто ждать не будет, потому что все понимают, что существует так называемый репрайсинг (переоценка)», - объяснил экономист.
Почему старый товар дорожает до новых поставок
Чтобы наглядно объяснить, почему ценники в магазинах начинают меняться задолго до того, как на склады завезут новые партии товаров, экономист приводит пример из реальной торговой практики.
«Условно говоря, возьмем какой-нибудь понятный продукт - сахар, который я закупал в России. Вот у меня лежит запас сахара на 60 дней по 300 тенге. Я не знаю точно, сколько он стоит сейчас - 200 или 300 тенге, цена постоянно «ползет», да и там еще накладывается гигантская разница между оптом и розницей. Но в данном случае цифры не важны, важно другое.
Я звоню поставщику, а он мне говорит: «Сахар будет, все нормально, я и топливо нашел, и все привезу. Но цена теперь другая. Сам понимаешь, все статьи расходов выросли, цена поднялась на 50%». И что я делаю как умный торговец? Понятно, что я не хочу сразу передавать этот 50-процентный шок потребителю. Я соглашаюсь, подписываюсь под новые условия. Но я уже понимаю, что, продавая сахар сейчас, работаю себе в убыток. Потому что моя текущая наценка - 20%, а следующая партия придет на 50% дороже», - объясняет собеседник.
Так возникает ажиотаж
Такой вынужденный шаг со стороны крупных поставщиков запускает цепную реакцию по всей цепочке сбыта мелкого и среднего бизнеса. В результате главным драйвером роста цен становится уже не столько физическое удорожание сырья или логистики, сколько защитные механизмы участников рынка и потребительская паника. Именно этот феномен создает замкнутый круг, который регуляторам крайне сложно разорвать.
«Чтобы выжить в реальном мире, я начинаю накидывать по 10% каждую неделю. И начинаю предупреждать своих покупателей - я имею в виду не конечную розницу в магазинах, а, допустим, мелкие магазины, которым я поставляю товар. Я им говорю: «Ребята, сахар растет. Берите пока на 10% дороже, на следующей неделе будет на 20% дороже». И таким образом начинает разжигаться пламя ажиотажного спроса. Потому что все начинают понимать суть - большая часть инфляции создается даже не самим рынком, который просто отразил рост расходов, а ожиданиями.
Почему у нас Нацбанк всегда отмечает, что выросли инфляционные ожидания? Потому что люди формируют цену исходя из своих ожиданий, и на этом фоне все и растет. Ожидания просачиваются в ценники, и мы вступаем в период высоких инфляционных ожиданий», - объяснил Алмас Чукин.
Часть 2. Деньги
Сможет ли Казахстан сделать инфляцию «однозначной»
На фоне нарастающего давления со стороны российского рынка под большим вопросом теперь оказываются и официальные макроэкономические прогнозы. Ранее Национальный банк Казахстана ставил цель вернуть годовую инфляцию в однозначную зону (ниже 10%), однако новые экономические вводные заставляют усомниться в реалистичности этих ориентиров.
Алмас Чукин отмечает, что удерживать цены будет крайне сложно, но напоминает, что главный очаг инфляционного пожара по-прежнему находится внутри страны, а не за ее пределами.
«Тут есть большое «но» в другом отношении. То, что Россия - это серьезный проинфляционный фактор, очевидно. По некоторым категориям потребления наша зависимость от РФ составляет до 50–70%. Это факт.
Но инфляция у нас, на мой взгляд, все-таки в основном разгоняется бюджетом - бюджетными расходами. И если правительство подкорректирует свою экономическую политику, то, возможно, нам удастся побороться.
Поэтому сказать точно, будет 9% или 10%, я не могу. Но я с вами согласен процентов на 70, что инфляция скорее будет ближе к 10% и выше, чем пойдет на спад. Потому что к той борьбе, которую мы вели, добавился новый противник. Нам становится еще тяжелее бороться с инфляцией - и так было нелегко, а тут прилетел еще один фактор», - говорит Алмас Чукин.
Что говорят официальные лица
Пока мы готовили материал, официальную позицию Казахстана по топливному кризису в РФ обозначил глава Национального банка Тимур Сулейменов:
«По бензину мы самодостаточны, поэтому надо очень внимательно наблюдать. Мы понимаем, что такие риски есть, безусловно, нужно их очень внимательно отслеживать. Но пока это находится в области теоретических рисков.
И там речь идет не только о бензине. ГСМ лежит в основе ценообразования любых продуктов питания, практически всего. Соответственно, если у них оно начинает дорожать, это правильная постановка вопроса, потому что Россия для нас - большой стратегический партнер. На нее приходится достаточно большой объем импорта. Поэтому за всеми макроэкономическими событиями в России, будь то изменение ключевой ставки, налоговые реформы или другие вещи, мы как Национальный банк смотрим достаточно внимательно и отслеживаем их.
Пока инфляция в России находится более-менее в том коридоре, который они планировали – 5 - 7%. Я не хочу делать заранее каких-то выводов, потому что пока до конца непонятно, как текущая ситуация влияет на экономику самой России. Но мы все понимаем и очень внимательно следим.
В свои планы и прогнозы мы пока не закладываем повышения инфляции, потому что ситуация очень динамично меняется буквально каждый день».
50 тысяч тонн бензина для РФ
Параллельно с тектоническими сдвигами в экономике информационное поле начинает наполняться разного рода спекуляциями и слухами. Одним из самых обсуждаемых поводов последних дней стала информация о том, что Россия якобы запросила у Казахстана поставку 50 тысяч тонн бензина. Для масштабов российского рынка этот объем выглядит микроскопическим - примерно как суточная норма потребления всей страны. Вот что по этому поводу сказал наш собеседник:
«Не знаю. Вполне возможно, что это и правда. Но действительно, этот объем для них - как слону дробина, это ни о чем. Я бы эту новость вообще проигнорировал. Может, попросил кто-то на уровне министерств, вот слухи теперь и паразитируют. Мишустину эти 50 тысяч тонн вообще ни о чем», - сказал экономист.
Что будет с тенге
Любые масштабные экономические потрясения в России традиционно вызывают у казахстанцев опасения за стабильность национальной валюты. Алмас Чукин отмечает, что судьба тенге по-прежнему решается на глобальном финансовом рынке, и текущая ситуация может привести скорее к локальному укреплению нашей валюты относительно российского рубля.
«Наш тенге зависит не от рубля, а от доллара. Курс к рублю - это просто производная от того, что происходит у нас с долларом. А доллар - это вся мировая экономика, тогда как Россия - одна отдельная страна. Поэтому курс определяется прежде всего в паре тенге/доллар, а уже потом, с оглядкой на московскую ситуацию и их внутренний курс, все очень просто пересчитывается. Но это техническая сторона вопроса. Если говорить по сути, я думаю, что тенге к рублю должен укрепляться, потому что рубль уже начал ползти вниз, и математика меняется», - говорит Алмас Чукин.
Начало системного кризиса
Гораздо важнее валютных колебаний для Казахстана, по словам Алмаса Чукина, становятся тектонические сдвиги в промышленной структуре соседней страны. Он подчеркивает, что текущий дефицит топлива в РФ - это не краткосрочный рыночный всплеск, который закроется к осени, а начало затяжной «системной болезни российской нефтепереработки», лишенной из-за санкций доступа к западному оборудованию и технологиям.
«Сейчас мы обсуждаем сиюминутный взрыв, острую ситуацию на рынке. Но за ней неизбежно последуют системные проблемы. Ситуация, которая сложилась сейчас в России, перерастает в долгосрочную болезнь. Когда идут такие потери по мощностям НПЗ, некоторые «светлые головы» говорят, что к октябрю все рассосется. Не рассосется, станет только хуже. Я не берусь делать прогнозы, сколько еще объектов выведут из строя в России в ближайшие месяцы, но могу точно сказать, что у нефтяников и у российской промышленности в условиях санкций просто нет ресурсов для восстановления такого объема мощностей.
Один НПЗ залатали, два залатали... Но представьте, что вы производите оборудование для нефтепереработки. К вам приходят представители 30 заводов. Что вы им скажете? «Ребята, записывайтесь в очередь на 7 - 8 лет вперед, потому что максимум, что я могу сделать - это 3 - 4 НПЗ за два года», - говорит собеседник.
Чукин подчеркивает, что в условиях, когда внешнее поступление оборудования заблокировано санкциями, а внутреннее производство ограничено, Россия заходит в системный кризис.
«Никакой стабилизации к октябрю не будет - это новая реальность, масштаб разрушений уже слишком серьезный. После первой волны в прошлом году Россия потеряла экспорт - они прекратили его, чтобы закрыть внутренние потребности, и ничего серьезного сделать не успели. Теперь же они начинают терять прямые мощности. В топливном кризисе разбалансировка спроса и предложения идет один к одному, и последствия будут тяжелыми», - считает экономист.
Часть 3. Игра в большую политику. Китай
Очевидные проблемы соседа ставят перед правительством Казахстана задачу экстренной диверсификации, особенно по тем позициям, где зависимость от российского импорта оставалась критической - например, по авиационному керосину и зимнему дизтопливу.
«Есть и косвенные последствия для нас. Мы критически зависим от России по авиакеросину, немного по 95-му бензину, но особенно сильно - по зимнему дизтопливу. То, что сейчас делает наше правительство - это резкая переориентация на Китай (там даже пошлины сняли). По сути дела, мы можем успеть выйти из этой ситуации. Разворачиваться на Китай нужно прямо сейчас, и это решение не на день и не на два. Думаю, потом нам придется жестко отстаивать эту позицию, если на нас опять начнут давить с предложениями вроде: «Возвращайтесь, восстанавливайтесь». Надо дать четко понять, что «нам по-новому больше нравилось».
Из Китая можно получать более качественный и дешевый авиакеросин, у них там избыточное производство. То есть ландшафт меняется надолго. Пока Россия будет восстанавливаться, а это займет 5 - 10 лет, чтобы люди трезво понимали, а не до октября - мы уже наладим все связи с другим соседом», - говорит собеседник Digital Business.
Дружба с Европой
Небо в самолетах
На фоне масштабной перестройки логистических цепочек Казахстан продолжает активно диверсифицировать связи и на западном направлении. Важной вехой в этом процессе стал официальный визит Касым-Жомарта Токаева в Брюссель, в рамках которого был подписан внушительный пакет коммерческих соглашений. Особое внимание экспертного сообщества привлек беспрецедентный контракт национальной авиакомпании Air Astana на поставку до 50 самолетов семейства Airbus.
Учитывая, что параллельно у республики уже есть действующие обязательства на покупку американских дальнемагистральных лайнеров Boeing 787 Dreamliner, возникла дискуссия о целесообразности столь масштабного параллельного расширения авиапарка. Однако экономист Алмас Чукин считает стратегию одновременного сотрудничества с двумя главными авиагигантами полностью оправданной.
«Здесь все абсолютно правильно. Airbus и Boeing - это совершенно разные категории. Заказанные 50 штук серии А320 - это среднемагистральные самолеты для относительно небольших перелетов, до 5 - 6 тысяч километров. А Dreamliner - это совершенно другой зверь, межконтинентальный дальнобойщик. Они с А320 в абсолютно разных весовых категориях и существуют для разных целей. В классе дальнемагистральных лайнеров на рынке сейчас конкурируют в основном А350 и Dreamliner, и, по общему заключению экспертов, Dreamliner сейчас выглядит лучше», - говорит Алмас Чукин.
Не менее важным фактором в оценке авиационных соглашений выступает текущая конъюнктура мирового авиастроения. Колоссальный дефицит мощностей у глобальных заводов-производителей означает, что подписание документов - это долгосрочная игра на опережение, и реальное расширение флота будет происходить поэтапно.
«Так что будущее нашей авиации безоблачно, развитие будет продолжаться. Другой вопрос, что из-за огромных очередей на заводах то, что подписали сегодня, нам поставят дай бог лет через восемь. На эти Airbus сейчас колоссальный спрос, производители просто не успевают обеспечивать объемы, так что тут ничего страшного нет», - объяснил экономист.
«Ледокол» - искусство дипломатии
Параллельно с переориентацией логистических цепочек на азиатские рынки Астана совершает важные шаги и на европейском треке. Официальный визит Касым-Жомарта Токаева в Брюссель продемонстрировал готовность Казахстана переходить от общих многосторонних деклараций в формате «Центральная Азия + Евросоюз» к конкретным прагматичным соглашениям на двусторонней основе. По мнению Алмаса Чукина, этот шаг кардинально меняет характер взаимодействия регионального бизнеса с западными инвесторами.
«Что касается Европы, я отношусь к этому очень положительно. Все эти форматы «C5+1» (Европа, США и другие) окучивали нас года два. Были бесконечные саммиты «Центральная Азия плюс какая-нибудь крупная держава». Сейчас Токаев первым перевел этот процесс общего сближения на конкретный двусторонний уровень. Центральная Азия - это хорошо, но интересы отдельной страны никто не отменял. Он поехал в Брюссель и выступил в роли ледокола, достигнув многих соглашений.
Понятно, что президент не занимается мелким или средним бизнесом, его задача - решить крупные стратегические вопросы. И сам факт того, что намечается облегчение визового режима с перспективой безвиза, открывает совершенно новые горизонты. За большим бизнесом неизбежно придет и средний европейский капитал. Пора переходить от деклараций больших саммитов к практическим двусторонним шагам. Это первый знак того, что Европа поворачивается к конкретным вещам и выбирает тех партнеров, которые реально готовы работать. Они поняли, что некоторые страны готовы двигаться быстрее остальных», - объяснил Алмас Чукин.
Казахстан играет в другой весовой категории
В контексте сближения с ЕС эксперты часто оценивают дипломатическую активность разных государств постсоветского пространства. Например, Армения сегодня демонстрирует форсированные темпы интеграции и получает прямую финансовую поддержку от Брюсселя фактически авансом. Тем не менее экономист подчеркивает, что рассматривать эти процессы как соревнование на скорость некорректно - реальный геополитический вес государств в глазах Европы определяется иначе.
«Условно говоря, Армения сейчас рвется вперед больше всех, туда даже глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен прилетала, и им уже выделяют деньги. Авансом начинают помогать, хотя Армения даже полноценного соглашения о партнерстве еще не подписала. Казахстан здесь тоже сделал хороший шаг вперед, показывая пример остальным. Мы можем долго рассуждать о коллективном сотрудничестве Центральной Азии и Европы, но если отдельные государства не начнут двигаться самостоятельно и предлагать конкретику, толку не будет вообще. Так что это очень правильный шаг.
Честно говоря, я не думаю, что это гонка на скорость. Понятно, что Пашинян может делать много громких заявлений, но Европа прекрасно видит разницу между экономиками: где 360 миллиардов долларов, а где 30. У Армении ВВП сейчас в районе 30 млрд долларов. Масштабы несопоставимы», - заключил экономист Алмас Чукин.