Казахстанский ювелир откровенно рассказал, как выживают мастера в условиях сырьевого кризиса
Ремесленничество в Казахстане часто романтизируют, представляя мастерские как места чистого вдохновения и творчества. На деле ювелирный бизнес – жесткая ниша, зависимая от мировых котировок на металлы, покупательской способности населения и токсичных условий труда. За последние 10 лет стоимость серебра взлетела почти в 8 раз, маржинальность изделий стремительно падает, а многие одиночные мастера оказываются на грани выживания, проигрывая конкуренцию цехам-конвейерам и перекупщикам.
Digital Business продолжает рассказывать о ремесленниках в нашей стране. В первом материала цикла пообщались с председателем Союза ремесленников Казахстан Айжан Беккуловой. Сегодня — история ювелира Ардака Абишева. Он объяснил, как меняется рынок национальных украшений, почему авторские изделия становятся роскошью и рассказал, сколько стоит запустить собственное производство и почему даже миллионные чеки за саукеле не гарантируют стабильной прибыли.
О герое
Ардак Абишев – казахстанский ювелир, лауреат государственной молодежной премии «Дарын» (2020 год) и обладатель Международного знака качества World Craft Council (2018 год). Специализируется на сложном западно-казахстанском стиле ювелирного искусства. В портфолио мастера – победы в престижном конкурсе «Шебер», участие в международных выставках в Куала-Лумпуре, Дубае, Бухаре, Иркутске, а также обучающие поездки в США по приглашению Смитсоновского института.
От работы в акимате до первых заработков в мастерской
Ардак родился и вырос в селе Келдимурат Абайской области. Окончив 9 классов, будущий мастер отправился в Алматы, где поступил в Государственный политехнический колледж на специальность «Техник-электроник». После выпуска в 2012 году молодой специалист вернулся в родной аул и устроился в акимат помощником руководителя аппарата. Однако работа на госслужбе продлилась всего полгода. Найти другие перспективы в селе оказалось сложно, а зарплаты катастрофически не хватало.
В 2013 году ушел из жизни отец Ардака. На плечи молодого человека легли семейные долги, нужно было заботиться о матери. Зная о непростой финансовой ситуации, на помощь пришел двоюродный брат. Он уже трудился в мастерской известного ювелира Сериккали Кокенова в Алматы и предложил освоить новое ремесло. Условия были спартанскими: первые 3 месяца обучение проходило без оплаты, зато предоставлялось бесплатное проживание на рабочем месте. Ардак сразу согласился и отправился в Алматы.
Постепенно сложность заказов и объемы росли. За 3 года работы доход достиг 350 тысяч тенге в месяц при норме в 20-30 готовых изделий. Позже в мастерской произошло знакомство с западно-казахстанским стилем, который кормит мастера по сей день. Это одно из самых трудоемких направлений. Изделие собирается из тысячи мельчайших деталей, каждый элемент зерни (миниатюрные золотые или серебряные шарики, которые напаиваются в ювелирных изделиях на орнамент – прим. Digital Business) вытачивается вручную. Поскольку у нашего героя художественного образования не было, навыки рисования эскизов пришлось перенимать у товарищей по цеху.
В 2014 году удалось дойти до финала «Шебер» (главный республиканский конкурс ремесленников), а год спустя – победить с авторским комплектом из цепочки, сережек и кольца. Затем последовала первая зарубежная поездка в Куала-Лумпур для обмена опытом в составе казахстанской делегации.
«В первое время из инструментов были только пара ножниц и кусачки»
Зарубежная поездка разожгла амбиции. На третий год работы в найме захотелось творческой свободы и собственного дела.
Сначала сильно выручали друзья-ювелиры, разрешавшие бесплатно делать заготовки на их оборудовании. Сборка и полировка проходили уже дома. Каждый заработанный тенге реинвестировался в бизнес. Через полтора месяца удалось скопить 180 тысяч тенге на покупку вальцов – главного инструмента ювелира. Арсенал пополняется с каждого заказа. Так происходит до сих пор.
На старте очень помог бывший наставник, открывший собственный магазин, куда можно было сдавать работы за наличные. Первая крупная продажа принесла 60 тысяч тенге за 3 комплекта сережек и колец. На их изготовление ушло 50 граммов серебра, которое в 2016 году стоило всего 150 тенге за грамм.
«За полтора месяца смог накопить 1,5 млн тенге на свою первую машину»
Производительность росла. За месяц получалось создавать изделия общим весом до 200 граммов, а чистая прибыль вышла на уровень 150-200 тысяч тенге в месяц. Возникла потребность в прямых клиентах. В те годы социальные сети еще не работали как полноценный канал продаж, искать заказчиков приходилось вживую. Основная аудитория ценителей традиционных украшений проживала в Мангистауской области.
Мастер решил участвовать в региональной ярмарке ремесленников в Актау, что предполагало серьезные вложения: аренда двух квадратных метров на 2 дня стоила 100 тысяч тенге, перелет – 150 тысяч, проживание и прочие расходы – еще 70 тысяч. С учетом затрат на изготовление самой партии украшений (те самые 200 граммов серебра), подготовка занимала полгода, а общий бюджет поездки составлял около 500 тысяч тенге.
Наработанная база и репутация обеспечивали мастерской работу без перебоев вплоть до 2022 года.
«Пытались открыть цех, но мастера сорвали сроки»
В 2022 году появилась идея запустить полноценный цех совместно с партнером. Обязанности разделили: он отвечал за финансы и поиск клиентов, а я за производство.
Отказываться от идеи не хотелось. Было арендовано помещение площадью 50 квадратов. Металл у недобросовестных мастеров изымался постепенно, кто-то возвращал сырье больше года. Собралась новая команда из четырех проверенных ювелиров, началась оптовая работа.
Ежемесячно в магазины Актау отгружалось по 3-4 килограмма серебряных украшений. На одного мастера приходилось по 40-50 простых заказов. Работа шла по предоплате в 50%. При стоимости серебра в 300 тенге за грамм, один килограмм готовых изделий приносил 1,5 млн тенге выручки. Из них чистая прибыль владельца цеха составляла около 30%. В обязанности руководителя входили поиск клиентов, отрисовка эскизов, закупка расходников и доставка. Остальные деньги уходили на оплату труда мастеров.
«Перешел на изготовление серебряного декора для саукеле»
Два года Ардак посвятил созданию декора для саукеле. Это сложнейшие серебряные композиции с натуральными камнями, высота которых доходит до 55 сантиметров. Однако этот опыт оказался тяжелым испытанием и в физическом, и в финансовом плане.
«В феврале стоимость килограмма серебра доходила до 1,9 млн тенге»
До 2023 года экономика ремесла была более-менее стабильной, но последние 2 года нанесли по мастерам сильнейший удар.
«Ежемесячный доход упал ниже 1 млн тенге»
Аномальный рост цен на сырье полностью сломал привычное ценообразование. Себестоимость ручной работы оценивать и так тяжело, ведь каждый заказ уникален, но теперь доля расходов на материалы в итоговом чеке плавает от 30 до 70%.
По словам Ардака, себестоимость материалов выросла на 180% за год, а поднять цены на готовые изделия удалось максимум на 30. Клиенты просто не готовы платить больше.
«Главная проблема сейчас – нестабильность спроса. Регулярных заказов на дорогие комплекты нет, простои без работы могут длиться по 1,5месяца. База клиентов узкая, ведь полные гарнитуры носят в основном на западе страны. Плюс сильно упала платежеспособность людей. Ситуацию еще усугубила моя личная ошибка: пока 3 года собирал саукеле, совсем забросил социальные сети и рекламу. Приток новой аудитории просто остановился. Если в пиковые годы с командой оборот мастерской достигал 4-5 млн тенге в месяц, а я чистыми зарабатывал до 1,2 млн, то сейчас оборот упал до 1,5-2 млн. Из них мне остается не больше половины», – делится предприниматель.
«Для творца текущие реалии рынка становятся суровым испытанием на прочность»
Чтобы удержаться на плаву в период кризиса, месяц назад Ардак вместе с новым партнером запустил дополнительный проект. Мастера начали делать серебряные и мельхиоровые накладки для головок домбры. Для этого взяли в долг 2 млн тенге (на полгода) и купили оборудование для лазерной маркировки.
«Дизайнеру отдаем 7 тысяч тенге за один эскиз, лазер делает гравировку и резку за 20 минут. Серебряные колки берем у других ювелиров по 1000 тенге за штуку, плюс платим за полировку 800 тенге. Готовый комплект продаем за 17 тысяч тенге. Чистая прибыль с одного изделия – 10 тысяч. Эти деньги делим на три части: погашение долга за станок, доля партнера за продажи и моя доля за производство. За первый неполный месяц удалось продать 96 комплектов. Это дает мне дополнительные 200-300 тысяч тенге в месяц», – объясняет герой.
Однако такой график требует колоссальных сил. Инфляция бьет по всем фронтам, заставляя работать еще больше, но здоровье уже не позволяет трудиться сутками напролет, как в молодости. Возраст и токсичная среда дают о себе знать: ежедневное взаимодействие с серной, азотной и лимонной кислотами, а также вдыхание металлической пыли, сильно разрушают организм. Но даже сейчас рабочий день длится минимум 12 часов.
«Построить успешный бизнес в нашей нише легко, только если ты коммерсант, а не творец. Перекупщики зарабатывают гораздо больше мастеров. Они не ограничены временем, сотрудничают с десятками ювелиров и делают огромные наценки. Имея капитал в 10-15 миллионов тенге, можно открыть современный цех конвейерного типа, нанять менеджеров, посадить 3-4 ювелиров на поток и генерировать оборот в 30 млн тенге ежемесячно. Но для художника, создающего уникальные вещи своими руками, текущие реалии рынка становятся суровым испытанием на прочность», – резюмирует Ардак.
