«Всю жизнь работал, а пенсия может быть нищенской». Экономист Мурат Темирханов рассказал, что не так с казахстанской пенсионной системой и как ее исправить
С 2021 по 2025 годы казахстанцы изъяли из пенсионного фонда 5,55 трлн тенге — пятую часть всех накоплений системы — на покупку жилья и лечение. Для многих из них это означает, что к пенсии они придут с минимальными накоплениями — и вместо 60% трудового дохода будут получать 10-15%.
Советник Halyk Finance Мурат Темирханов считает, что это закономерный итог двух системных ошибок. В материале для Digital Business он объясняет, почему точечными реформами уже не обойтись, кто должен взять на себя ответственность и что конкретно нужно изменить.
Как создавали ЕНПФ и что пошло не так
— В 2013 году государство ликвидировало 12 частных пенсионных фондов и создало единый ЕНПФ. Декларировалось повышение эффективности накопительной системы, но что-то пошло не так. В чем проблема?
— Проблемы начались сразу. Государство в лице правительства и Нацбанка с первых же дней запустило руку в пенсионные деньги в ущерб будущим пенсионерам.
ЕНПФ начал размещать пенсионные активы в проблемных банках, давал деньги в долг по низким ставкам правительству и госкомпаниям, покупал сомнительные облигации — например, азербайджанского банка. О каком повышении эффективности могла идти речь, если деньги будущих пенсионеров использовались для поддержки банков с плохими активами?
Сейчас практика нерыночного использования пенсионных активов практически прекратилась. Но на начальном этапе это была серьезная проблема. Сама концепция пенсионной системы была слабым документом — 9 страниц, больше похожих на декларацию о намерениях. Никаких актуарных расчетов: как будет стареть население, каков объем пенсионных выплат из бюджета, сколько из накопительного фонда, за счет каких источников будут финансироваться пенсии. Только последние 4 года в фонде начали делать такие расчеты. Но ЕНПФ до сих пор дипломатично обходит острые углы и не дает четкого описания реальных проблем пенсионной системы.
— Но ведь национализацию оправдывали реальными скандалами в частных фондах. Разве это не весомый аргумент?
— Скандалы были, проблемы тоже, но лишь в нескольких фондах. Большинство работало без серьезных нарушений. Суммарно в частных фондах накопилось несколько триллионов тенге активов, а нарушений выявили на несколько десятков миллиардов. Серьезной угрозы всей накопительной системе они не несли. Все это можно было решить регуляторными методами.
Вместо этого власти приняли командно-административное решение о национализации — без обсуждения с экспертным сообществом, без внятной долгосрочной стратегии. И это немедленно сказалось на фондовом рынке. Было 12 активных игроков, которые покупали и продавали ценные бумаги. Появился один — неповоротливый ЕНПФ.
— Что нужно было сделать вместо этого?
— Достаточно было усилить регулирование и надзор за частными фондами со стороны Нацбанка и продолжить работу. Вместо этого национализировали, создали один госфонд и получили большую проблему для фондового рынка. Двенадцать сильных профессиональных игроков исчезли — ликвидность рынка сразу упала.
Сейчас возвращаемся к тому, с чего начинали: разрешили частным компаниям управлять пенсионными активами, чтобы активизировать профессиональных игроков на рынке ценных бумаг. Этим решением государство уже признало ошибку.
Как досрочные изъятия подорвали систему
— В 2021 году казахстанцам разрешили снимать пенсионные накопления на жилье и лечение. Многие восприняли это как благо. Почему вы называете это второй крупной ошибкой?
— Эксперты, рекомендовавшие эту «реформу» президенту, ссылались на сингапурский опыт. Но в Сингапуре ставки взносов в накопительную систему в 3 раза выше казахстанских. Это решение разрушило базовые принципы накопительной пенсионной системы. Теперь нужна кардинальная реформа заново.
— Насколько масштабны изъятия — и чем это обернется для тех, кто снял деньги?
— С 2021 по 2025 год казахстанцы изъяли из ЕНПФ 5,55 трлн тенге — более 20% всех активов системы. Фонд исполнил больше 4,2 млн заявок. Основная часть — 4,56 трлн тенге — ушла на жилье, около 1 трлн тенге — на лечение. Средний чек одного изъятия на жилье — 1,4 млн тенге.
Смысл накопительной системы простой: государство обязывает каждого официально работающего отчислять 15% зарплаты ежемесячно. Если человек начал работать в 20 лет и вышел на пенсию в 60, при нормально работающей системе он получал бы пенсию в размере 60% трудового дохода. Зарабатывал миллион тенге — пенсия 600 тысяч. Это мировой стандарт.
Но когда разрешили снимать излишки, люди начали массово забирать накопления. Доверия к пенсионной системе и так мало, о будущем никто не думает. В итоге может получиться, что человек 40 лет отчислял по 10% зарплаты, имел зарплату миллион тенге, а вышел на пенсию и получает 50 тысяч — потому что все забрал раньше. И ему остается выйти с плакатом: всю жизнь работал, а пенсия нищенская. Но то, что деньги были сняты заранее, мало кто вспомнит.
После массовых изъятий реальное замещение для многих упадет до 10-15%. Государство будет вынуждено доплачивать из бюджета — а это очень большая дополнительная нагрузка, особенно с учетом старения населения.
— Пороги для снятия повышают. Придут к полному запрету? Если да, то как это сделать, когда люди уже привыкли?
— Думаю, да. История повторяется: сначала закрыли частные фонды, потом через несколько лет начали возвращать частных управляющих. Здесь то же самое — открыли возможность снимать накопления, поняли ошибку, теперь постепенно закрывают. Но сделать это очень трудно политически и экономически. Многие уже воспользовались этой возможностью — и любое ограничение будет несправедливо к тем, кто еще не успел.
Как решить эту проблему — не знаю. Нужны кардинальные решения, основанные на объективных актуарных расчетах, которые до сих пор ни разу не были опубликованы. У ЕНПФ и Министерства труда и соцзащиты наверняка есть такие расчеты. Но они, видимо, неутешительные — иначе их давно бы опубликовали.
Как будущие пенсии могут лечь на бюджет
— Уже сейчас пенсии давят на бюджет. Что будет через 15 лет?
— За первые 3 месяца этого года 28,5% всех расходов республиканского бюджета ушло на выплату пенсий и пособий. Это уже много, и доля будет только расти. Значит, будут повышать налоги — что, собственно, уже сделали.
Но главный вопрос не в том, что происходит сейчас. Что будет через 10-15 лет? Для этого нужна честная стратегия с актуарными расчетами: сколько людей выйдет на пенсию, сколько из них сняли накопления, какова будет нагрузка на бюджет. В расчетах ЕНПФ эти проблемы уже просматриваются — но фонд дипломатично их сглаживает. Если ничего не менять, через 10-15 лет ситуация для бюджета станет критической. А если сильно и надолго упадут цены на нефть, то это может произойти раньше. Республиканский бюджет очень сильно зависит от нефтяных доходов.
— Правительство обсуждает модель «4+1»: один процент из взносов работодателя уйдет в солидарный фонд, четыре — на личный счет. Это решение проблемы или косметика?
— Есть юридическая коллизия: взносы работодателя формально его расходы, а не собственность работника. Но она решается поправками в закон — парламент без проблем их внесет.
По моему мнению, модель должна быть не «4+1», а все 5% от работодателя должны идти на накопительный счет работника. Тогда получается 15% от зарплаты — 10% от работника плюс 5% от работодателя — плюс инвестиционный доход. При такой системе и запрете досрочных изъятий человек выйдет на пенсию с нормальными накоплениями.
Как монополия Нацбанка давит на фондовый рынок
— Нацбанк через ЕНПФ держит 99,6% всех пенсионных активов страны — около 25 трлн тенге. Это нормально? А что остается УИП?
— Появление частных УИП — уже большой плюс: теперь можно сравнивать. Ежемесячно публикуются данные — кто сколько заработал, какова инфляция. Общество получило реальный контроль над эффективностью Нацбанка. Но для фондового рынка это ничего не меняет. Когда 99% активов в руках одного игрока, нет ни конкуренции, ни ликвидности.
Передача накоплений частным компаниям добровольная, а финансово грамотных вкладчиков, готовых самостоятельно принять такое решение, — единицы. Даже разрешение передавать 100% вместо нынешних 50% картины не изменит.
— АРРФР говорит: разрешим передавать до 100% накоплений в частные УИП — и рынок оживет. Вы не верите?
— Не верю. Нужна мандатная система — как уже работает с валютными активами ЕНПФ и Нацфонда. Нацбанк передает сотни миллионов долларов западным управляющим компаниям, те управляют в рамках заданной стратегии, отчитываются и получают комиссию. Схема работает.
Надо сделать то же самое с местными УИП. Halyk Finance, Centras Securities, BCC Invest и другие УИП уже управляют пенсионными активами. Им можно выделить по 400-500 млрд тенге каждой, задать общие рамки по рискам и дать работать самостоятельно. Сразу появятся крупные игроки, которые будут покупать корпоративные облигации, акции казахстанских компаний, казначейские бумаги правительства. Фондовый рынок резко оживет. Но пока никто на это не готов идти.
Есть и другая проблема. У ЕНПФ — госгарантия сохранности накоплений с учетом инфляции. У частных УИП ее нет. Это несправедливое конкурентное преимущество, которое разрушает саму логику рыночной конкуренции. Правила должны быть одинаковыми для всех — либо госгарантия распространяется на всех участников, либо не действует ни для кого.
— Что нужно изменить в первую очередь, чтобы система заработала?
— Прежде всего нужна новая комплексная стратегия развития пенсионной системы — с публичным обсуждением и детальными актуарными расчетами на 10-40 лет вперед. А чтобы будущие пенсии из ЕНПФ стали адекватными, нужно выполнить пять условий.
- Запретить досрочные изъятия из пенсионных накоплений.
- Перевести 5% взносов работодателя из условно-накопительных в накопительные, чтобы они реально накапливались на счете работника.
- Добиться того, чтобы самозанятые и индивидуальные предприниматели делали адекватные взносы в ЕНПФ.
- Использовать более доходные инвестиционные стратегии для пенсионных активов.
- Развивать фондовый рынок, в том числе через мандатную систему для частных управляющих.