Финансистка открыла школу балета в Алматы, которая приносит больше 100 млн тенге в год
Мадина Беспаева открыла балетную школу в 27 лет — без диплома, опыта в бизнесе и понимания, чем все закончится. Спустя 10 лет у нее 200 учеников, около 3 тысяч выпускников и 30 млн тенге потерь.
Digital Business узнал у Мадины, почему она решила открыть балетную школу без образования с небольшим стартовым капиталом и как потеряла 30 млн тенге, когда хотела масштабироваться. Поговорили о том, почему выручка выросла в 6 раз, но студия до сих пор бывает в минусе, и как аренда убивает балетный бизнес быстрее, чем отсутствие спроса. Также обсудили экономику балетного бизнеса в Казахстане .
«Одержимость взяла от мамы»
— Вы родились в Алматы, но выросли в селе Кокпекты в Восточном Казахстане. Как вы туда попали?
— Мне было 6 лет, шли девяностые годы. Мама — кандидат наук — продала нашу единственную квартиру в золотом квадрате Алматы и уехала к своим родителям в село. Была недовольна зарплатой ученого, тем, что не может купить мне даже фломастеры. Все говорили ей: это единственное, что у тебя есть, не продавай. Она не послушала. Папа к тому времени ушел из семьи — мы остались вдвоем.
— Что она делала в селе — и как это повлияло на вас?
— Все подряд. Возила мороженое, открывала аптеку и кафе, делала пельмени, выращивала гусей. Она не была шустрым продавцом — говорила, что не умеет быстро считать сдачу. Нанимала других продавцов, а сама была одержима бизнесом.
Квартиру в Алматы смогла купить только через 20 лет. Я жила с бабушкой и тетей, 11 лет училась в единственной русской школе района. После учебы — бараны, вода с колонки во фляге. Обычный сельский быт . Но никогда не воспринимала это как трагедию — жизнь в ауле не пугала. От мамы взяла одержимость. Она никогда не сдавалась. Была для меня примером.
«Мечтала стать балериной с детства»
— После школы вы поступили на финансиста в университет Сулеймана Демиреля. Почему финансы?
— В селе не из чего было выбирать. Сели с мамой, подумали: педагог, медик, экономист-финансист, юрист. Тогда других перспектив не было. Поступила на финансиста в университет Сулеймана Демиреля .Ничего не понимала — ни микроэкономику, ни макроэкономику, ни высшую математику, ни статистику. Но старательно училась — деньги заплачены, маму нельзя подвести.
Но после получения диплома все-таки поступила в магистратуру Казахской Национальной Академии Искусств им. Жургенова на режиссера. И даже сняла кино. Так что у меня два диплома. Параллельно ходила на актерские курсы.
— Балет — откуда он взялся?
— Балериной мечтала стать с детства. В 9 лет мама привезла меня в хореографическое училище в Алматы. Не взяли — не хватило гибкости. Мама была даже рада: боялась, что буду жить в интернате, далеко от нее. Но я проплакала из-за этого все детство и юность. Думала, если бы вернуть все назад, я бы поступила.
Когда в 21 год шла и случайно увидела частную балетную студию, решила попробовать свои силы — и меня взяли. 5 лет занималась ежедневно у станка, с профессиональной преподавательницей. Встала на пуанты. Поняла изнутри, как танцует профессиональная балерина. Вот тогда закрыла гештальт. Хоть и не выступала в театре оперы и балета, но балериной для себя все-таки стала
— После университета вы не могли найти работу — и стали актрисой. Как это произошло?
— Пыталась попасть стажером в большую четверку аудиторских компаний (BIG 4) — не взяли. Потом решила подать резюме на помощника руководителя в Toyota Center. Тоже не получилось. Месяц проработала в центре занятости за 28 тысяч тенге. Потом была ассистентом фотохудожника, репетитором английского. Параллельно продолжала ходить на актерские курсы и в итоге попала на независимые театральные площадки.
С 2016 года играю на сцене театра Сахна и других современных театров. Амплуа — комедийная актриса. Так до 27 лет все шло: поиск работы, балет и театр. До открытия студии меня полностью содержала мама. Она никогда не попрекала. Говорила: найдешь свое дело, не торопись. Нашла.
«Это была идея мамы — сама бы я не решилась»
— Как возникла идея открыть балетную студию?
— Через маму. Я позвонила ей: здесь есть балетная студия, абонемент стоит 50 тысяч тенге в месяц, хочу заниматься, дай денег. Она дала. А потом посчитала — сколько учеников в той студии и умножила на абонемент — и говорит: «Мадина, открывай свою». Я сопротивлялась: как я, непрофессиональная балерина, могу открыть балетную школу?
Но мама настояла. Она посмотрела на это как предприниматель — есть спрос, модель и ты. Это была ее идея. Я бы сама не додумалась и не решилась.
— Сколько денег потребовалось на старте?
— В 2016 году мама дала 1 млн тенге. Я нашла помещение в Союзе художников на Панфилова-Гоголя: 40 квадратных метров за 130 тысяч тенге в месяц. Все деньги ушли на ремонт. Убрала старый паркет, покрасила стены, купила станки, установила зеркала.
И самое важное — амортизированный пол: под покрытием должна быть специальная пружинящая конструкция, чтобы не убивать колени. Я тогда не знала, что в других танцевальных студиях Алматы такого не делают. Просто сделала, как считала правильным.
— Педагогов где взяли — и как удерживаете?
— Первый педагог — Инна Валерьевна, стаж больше 30 лет — та самая, у которой я занималась. Когда ее студия закрылась, предложила работать вместе. Она до сих пор с нами.
Второго педагога буквально преследовала — звонила, писала, просила, потому что знала, что она лучшая. В итоге согласилась. Сейчас преподаватели сами приходят и просятся на работу — это лучший показатель репутации нашей школы.
Найти хорошего педагога в этой сфере действительно сложно. Важны не только школа и техника, но и умение работать с аудиторией — особенно со взрослыми. Мы смотрим не только на профессиональный уровень, но и на совпадение по ценностям, отношению к ученику, дисциплину и культуру общения. Хорошие специалисты остаются там, где их уровень не размывается — где есть уважение к профессии, стабильность и сильный бренд.
«Если предприниматель говорит, что у него все гладко — значит, не договаривает»
— Как нашли первых учеников — и когда студия вышла в прибыль?
— Через Instagram . Тогда, в 2016 году, любая публикация была видна всем, а таргет стоил копейки и работал отлично. Написала: открывается школа балета для взрослых, педагог и расписание такие-то. Люди пришли.
Первыми клиентами стали женщины 30-50 лет. Они до сих пор занимаются, уже 9 лет. Это не просто абонемент — это часть их жизни. Выручка пошла сразу. У педагогов было по две группы по примерно 20 человек в каждой.
Первый абонемент стоил 16 тысяч тенге за 8 занятий. Аренду закрывали с первых месяцев. Мама сказала: деньги не возвращай. Так что формально вышла в плюс почти сразу.
— Как развивалась студия дальше?
— Через год художник, у которого арендовала помещение, сказал: «Хочу рисовать, возвращай мастерскую». Мы не растерялись — к тому времени студия выросла, 40 метров уже не хватало. Нашли выставочный зал в Институте энергетики. Узкий, но с высокими потолками — для балета это важнее ширины. Каждый квадратный метр используется. Правда, аренда выросла почти в 2 раза — до 250 тысяч тенге в месяц. Еще вложили в ремонт 4,5 млн тенге.
Здесь мы уже 9 лет. Именно потому, что задержались надолго, платим ниже рыночной ставки. В этом бизнесе долгосрочная аренда — конкурентное преимущество. Уйди я отсюда сейчас, модель сломается.
— Были моменты, когда не хватало на аренду?
— Да. В 2018 году занимала деньги у мамы. Потом был коронавирус — тогда совсем тяжел стало, студия стояла закрытой несколько месяцев, а аренду все равно нужно платить. Один раз брала кредит в банке — чтобы закрыть кассовый разрыв по аренде. Было и хищение — в детали не вдаюсь, но через это тоже прошла. Я не знаю ни одного предпринимателя, у которого все шло гладко. Если говорит, что шло — значит, не договаривает.
— Сколько стоит абонемент сейчас?
— Взрослый — от 24 тысяч тенге в месяц, детский — от 20 тысяч. Я уперлась в потолок: аренда растет каждый год больше, чем на 10%, педагоги просят повышения зарплаты, а ученики говорят — еще одно подорожание, и я уйду. Это главное противоречие сегодняшней экономики студии. Балансирую.
«Самое уязвимое место в этом бизнесе — чужое помещение»
— К вам очереди с первого дня — и при этом одна студия. Почему не открыли вторую?
— Открывала в 2022 году. 270 квадратных метров рядом с ADK, 2 зала, все лучшее оборудование. Взяла кредит в МФО под 6% — 18,2 млн тенге, заложила квартиру. Аренда — 1 млн тенге в месяц. Итого около 30 млн тенге за полгода. Расписание выстроено, педагоги наняты, ученики пошли. Я была уверена, что все получится.
Через полгода арендодатель поднял ставку с 1 млн до 1,5 млн тенге. Сразу после того, как я уже все отремонтировал и укомплектовала. Он видел, что я вложилась, что студия работает и уходить мне некуда. Воспользовался этим. Я ушла. Потому что если хотят поднять в полтора раза уже сейчас — поднимут еще через полгода. Собрала педагогов, объяснила ситуацию, распустила всех. Это был один из самых тяжелых разговоров в моей жизни.
— 30 млн просто потеряли?
— Да. Кредит еще плачу — осталось 3 года. Вот почему самое уязвимое место в этом бизнесе — чужое помещение. Ты вкладываешь, раскручиваешь, строишь базу учеников, а арендодатель в любой момент может все забрать. Уходишь с нулем.
Сейчас в Алматы и Астане продается много балетных франшиз из России — люди покупали, но не шло. Главная причина та же: вложились в чужое, не удержались. Это системная проблема рынка, не чья-то личная ошибка.
— После этого думали закрыть основную студию?
— Никогда. Даже если уйдет в минус, продолжу. 9 лет на одном месте, аренда ниже рыночной, ученики, которые занимаются по 5-6 лет. Это уже не просто бизнес — это место, которое я создала. Но после той истории новых точек пока не открываю. Сначала хочу либо найти помещение в собственность, либо арендодателя, которому можно доверять на горизонте хотя бы 5 лет. Таких в Алматы немного.
«Все прокутила — Индия, Израиль, Новая Зеландия, Европа»
— Что представляет студия сегодня — факты и цифры?
— В штате 10 сотрудников: 8 педагогов и 2 администратора. Работаю как ИП — упрощенный налоговый режим, новый кодекс меня не коснулся: оказываю физическим лицам услуги напрямую. Сейчас занимаются около 200 человек. При этом студия заполнена примерно на 50% — потенциал для роста есть, но упираемся в расписание и недостаток площади. Новые группы открывать некуда. Это хоть и приятная, но все равно проблема.
За 10 лет через студию прошло около трех тысяч человек. Самой молодой ученице сейчас 8 лет, самой возрастной — 70. Она начала в 40, продолжает до сих пор. Мужчины заходят редко — на пике было человек 10 одновременно, сейчас никого.
— Раскроете цифры по выручке?
— В абсолютных цифрах — не готова. Скажу так: в 2018 году годовая выручка была 14 млн тенге, а сейчас ежемесячная — около 15 млн тенге. В 2025 году вплотную подошла к порогу НДС — это был серьезный сигнал. Когда малый бизнес упирается в такой порог, нужно либо перестраивать модель, либо искусственно тормозить рост.
Я успела остановиться вовремя. Но это означает, что потолок по выручке у меня сейчас искусственный — нерыночный. Это ограничение, о котором мало кто говорит открыто.
— Прибыльность какая?
— Она бывает как в в плюсе, так и в минусе. Аренда, зарплаты педагогов, расходники и ремонт — съедает много. Первые 10 лет вообще не думала о финансовом планировании — все, что зарабатывала сверх операционки, уходило на развитие студии и путешествия. Все прокутила — Индия, Израиль, Новая Зеландия, Европа.
Жалею? Честно — не очень. Мама говорит: хорошо, что съездила. С 2025 года начала инвестировать осознанно: купила государственные облигации — и тенговые, и долларовые. Уже получила доходность.
— Детские группы — хорошая статья доходов?
— Есть педагог, которая работает с детьми — она же преподает в хореографическом училище. Детские группы переполнены, стоят очереди. Родители звонят, просят — мест нет. Нам нужно открывать еще одну детскую группу, это очевидный потенциал роста. Но пока не успеваем: нет свободного зала и времени в расписании.
«Моя миссия — сделать балет ближе к людям»
— Вы не профессиональная балерина. Как вас восприняли в балетной среде?
— Говорили: как ты можешь открывать балетную школу, не имея диплома? Сначала задевало. Потом перестало — результат говорит сам за себя. Я никогда не преподаю сама. Я предприниматель. Педагоги говорят мне: «Мадина, мне нужен такой-то пол, такое-то расписание, такое-то освещение». И я это делаю. Мой фокус — чтобы им было удобно работать, а ученикам — заниматься.
Мы с самого начала правильно поняли не только продукт, но и психологию клиента. Люди приходят не просто на урок балета. Они приходят в пространство, где им должно быть не страшно, понятно и комфортно. Многие проекты ошибаются в том, что думают только про услугу: расписание, цена, преподаватель. Но в нашем сегменте этого недостаточно. Нужны атмосфера, доверие, ощущение качества и понятный вход для новичка.
Между профессиональным балетом и обычной жизнью людей огромная дистанция. Многие женщины хотят прикоснуться к этой эстетике и дисциплине, но думают, что это не для них. Open Ballet появился как ответ на этот барьер. Наше отличие в том, что мы делаем балет — высокое искусство — доступным для всех: для женщины в 40 и в 70. Без снобизма, страха и ощущения, что ты не подходишь. Но при этом сохраняем уважение к балетной школе — к дисциплине, эстетике и качеству. Наши ученики танцевали в Оркене, в мае выступаем на сцене хореографического училища.
— Почему у других не получается открыть и закрыться быстро?
— Потому что они думают о деньгах с первого дня. Мы не продавали занятия. Мы продаем понятный и безопасный вход в сложный красивый мир. В сервисном бизнесе клиент остается не потому, что ему однажды понравилось. Он остается, когда получает стабильное качество. Очень легко создать красивую оболочку. Гораздо сложнее сделать так, чтобы она держалась годами.
— В 2019 году вы говорили: «Мы создавали студию не для того, чтобы зарабатывать деньги». Это по-прежнему так?
— Создавала студию не из логики «где быстро заработать», а из желания построить качественный и нужный проект. И это по-прежнему правда. Но за 10 лет мое понимание стало взрослее: если проект не умеет зарабатывать, он не устойчив. А если он не устойчив, то не может долго выполнять никакую миссию — ни культурную, ни образовательную.
Open Ballet должен быть и содержательно сильным, и финансово здоровым. Деньги не были причиной появления студии, но финансовая устойчивость — обязательное условие ее будущего. Моя миссия — сделать балет ближе к людям. Я верю, что культурные проекты тоже могут быть устойчивыми и востребованными — если к ним относиться серьезно как к бизнесу.
Одна из учениц однажды сказала , что я исполнила свое предназначение на этой земле, потому что открыла им балет. Она пришла в 45, никогда не танцевала — и теперь выступает на сцене хореографического училища. После такого, мне, как финансисту по образованию, о карьере вице-президента банка думать как-то не хочется.