От карты до счета: как в Halyk проходят транзакции и обрабатываются сотни операций в секунду
Сегодня Р2Р-переводы занимают считанные секунды и требуют нескольких простых действий в приложении Halyk SuperApp. Под капотом же – это ряд связанных между собой операций, за которыми наблюдают сразу несколько подразделений.
О том, как проходят транзакции в Halyk Bank, и почему задержка перевода даже на несколько секунд – это повод бить тревогу, рассказали Digital Business управляющий директор CTO банка Руслан Серазитдинов, управляющий директор CIO Нурлан Терликбаев и директор департамента банковских карт Алексей Арзамасов.
«Может быть больше 10 млн операций в день»
— Как выглядит путь транзакции – от нажатия кнопки «перевести» до зачисления денег на другой счет?
— Алексей: Для клиента это выглядит так: зашел в приложение, выбрал операцию, ввел номер телефона, подтвердил перевод – готово. Для нас же первый шаг – это авторизация пользователя с помощью пароля или биометрических данных: обычно клиент не считает этот момент отдельным действием.
Когда он инициирует перевод, есть два базовых сценария:
- внутри банка, когда один наш клиент переводит другому: в системе формируется переводная транзакция, деньги списываются с одного счета и зачисляются на другой, клиент получает уведомление.
- перевод в другой банк. Мы списываем сумму у клиента и отправляем ее через сеть платежной системы, а получатель видит деньги практически сразу. При этом фактические межбанковские расчеты могут пройти позже, например, через день или два.
Если транзакция проходит корректно, вмешательство не требуется – все обрабатывается автоматически.
Директор департамента банковских карт Halyk Bank Алексей Арзамасов
— Сколько транзакций в месяц в среднем проходит через ваши системы?
— Руслан: Транзакция – это финальный результат. И чтобы получить завершенную транзакцию, нужно выполнить ряд операций: открыть приложение, авторизоваться, увидеть счета, инициировать действие. Даже вход в систему, чтобы посмотреть баланс – тоже операция. Поэтому мы чаще говорим не про транзакции, а про операции и клиентские бизнес-сервисы.
У юридических лиц через Onlinebank проходит порядка 20 млн операций в месяц. Если говорить про карточные операции в банке, в пиковые периоды их порядка 300 операций в секунду.
— Алексей: В отдельные дни, например в начале месяца, когда люди массово получают зарплаты и пенсии, совокупно может быть больше 10 млн операций в день.
Если говорить о типах операций, среди физических лиц в основном распространены переводы и платежи. Большой пласт – покупки: через карты, QR, Apple Pay/Google Pay, e-com, эквайринг. Среди юридических лиц – платежи контрагентам, переводы между своими счетами, конвертации, оплата сервисов.
Управляющий директор CTO Halyk Bank Руслан Серазитдинов
— Руслан: Добавлю, что пики бывают не только календарные. Есть ситуации с отложенным спросом по внешним причинам. Например, когда происходят перебои с интернетом, при которых у клиентов нет возможности завершить свои операции. После восстановления связи пользователи массово заходят в приложение. В этот момент для нас наступает пик.
— Что вы делаете, чтобы обеспечить доступность сервиса в периоды максимальной нагрузки?
— Алексей: Мы заранее строим систему так, чтобы она держала нагрузку выше обычной. Условно, если в норме 100 операций в секунду, мы проектируем под 300-500 и подтверждаем это нагрузочными тестами. Также используем несколько центров обработки данных, то есть, система дублируется. Условно, два «плеча»: они работают одновременно. Если одно «плечо» выйдет из строя, второе должно подхватить и обработать все транзакции.
— Руслан: Помимо того, о чем рассказал Алексей, есть еще инструменты. К примеру, резервируем каналы связи: закупаем интернет не у одного провайдера, а у нескольких, с автоматическим переключением. Это нужно для устойчивости системы.
Даже минимальные простои в работе сервисов находятся под постоянным контролем
— Как вы измеряете качество сервиса в цифрах?
— Руслан: Основные метрики: доступность, скорость и безопасность. В 2022 году мы построили процесс по управлению доступностью клиентских сервисов. На конец 2025 года у нас 185 критичных бизнес-сервисов для физлиц и юрлиц в мобильных приложениях и веб-каналах. По этим сервисам у нас построен процесс: у каждого есть KPI по доступности, мы считаем по времени, сколько сервис может быть недоступен.
Сейчас «допустимо», чтобы 185 сервисов суммарно простаивали 42 минуты в месяц, что всего несколько секунд простоя на один сервис. Процент доступности – 99,98%, и мы стремимся, чтобы было 99,99%.
Говоря о доступности сервиса, мы также учитываем скорость. Для нас важно, чтобы перевод был выполнен максимально быстро, без ожиданий и задержек. Именно поэтому у нас действует SLA (Service Level Agreement – соглашение об уровне обслуживания – прим. Digital Business): если операция выполняется с задержкой, мы рассматриваем это как отклонение от стандартов сервиса и сразу подключаемся к решению.
— Расскажите подробнее, как устроена служба мониторинга.
— Руслан: Она круглосуточно следит за клиентскими сервисами. Настроены пороги – критическая зона, за которую нельзя выходить. Сигналы тревоги могут сработать на рост количества ошибок, на признаки недоступности сервиса и на деградацию скорости. Дальше мониторинг поднимает дежурных – в зависимости от ситуации решает, кто нужен: инженеры инфраструктуры, разработчики или системные администраторы. Параллельно следим, что видит клиент, и что отвечает на его вопросы контакт-центр. Иногда мы прямо в приложении показываем баннер: «Временные трудности, восстановим через столько-то минут».
В ситуационном центре дежурные следят за дашбордами по бизнес-сервисам и по инфраструктуре. Их задача – оперативно реагировать на сигналы «желтой зоны» (опасную, но некритичную ситуацию – прим. Digital Business) еще до того, как ситуация может повлиять на клиентский опыт.
«Случаются ситуации, когда мы сознательно замедляем операцию ради безопасности»
— Как вы гарантируете безопасность данных клиента при транзакциях?
— Нурлан: Во-первых, на периметре операций стоит антифрод: если транзакция аномальная и не соответствует привычному поведению клиента, система реагирует и блокирует действие.
Во-вторых, в отдельных ситуациях включаются люди. Например, если операция выглядит подозрительно, клиенту может позвонить сотрудник контакт-центра и уточнить, действительно ли клиент сейчас совершает перевод или покупку.
И да, бывают случаи, когда мы сознательно замедляем операцию ради безопасности. Клиенту так и объясняем: подождите, нужно время на проверку. Но, как правило, вручную этим никто не занимается. Чем более автоматизирован процесс, тем ниже риск ошибки; растет скорость обработки запросов, а, значит, сервис становится быстрее и безопаснее.
— Руслан: Безопасность встроена в систему еще на этапе разработки: это особые требования к архитектуре, автоматические проверки кода, quality gate (код перед запуском проверяется, в том числе, на уязвимости – прим. Digital Business), проверка решения отделом кибербезопасности перед релизом.
— Алексей: Есть и внешний контур: мы регулярно подтверждаем соответствие стандартам безопасности. Например, PCI DSS (Payment Card Industry Data Security Standard – отраслевой международный стандарт для карточных данных). Аудиторы проверяют процессы, настройки, доступы, физическую защищенность, и по факту подтверждают, что цепочка выстроена правильно, и данные не могут утечь. Без прохождения такого аудита работа с международными платежными системами невозможна.
— Какие вызовы вы считаете ключевыми в ближайшие 3-5 лет, и над чем уже работаете?
— Руслан: Технологический ландшафт постоянно развивается – big data, ИИ, облачные сервисы становятся все более масштабными. В этом контексте большой акцент в нашей работе делаем на обеспечение устойчивости и надежности сервисов, чтобы все новые технологии работали стабильно и предсказуемо для клиентов.
Также добавляются новые вещи. К примеру, FacePay – бесконтактный способ оплаты, который мы внедрили два года назад в метро Алматы, а теперь запускаем в магазинах. Это тоже вызов: появляются разные системы в разных странах, и нам нужно уметь их поддерживать и интегрировать.
— Подобные вызовы требуют мощного человеческого ресурса. Какой опыт получают сотрудники ИТ-блока, работая с проектами такого масштаба?
— Руслан: Масштаб обязывает. Любой сервис сразу становится доступен миллионам клиентов, и «сделать плохо» не получится. Поэтому здесь очень быстро растет зрелость специалиста.
— Алексей: И ответственность: то, что ты делаешь, напрямую влияет на деньги, данные и безопасность клиентов. Высокий уровень требований со своей стороны дает опыт, который сложно получить при работе с маленькими системами. Сегодня над бесперебойной работой операций трудятся около тысячи сотрудников – большой ИТ-блок со множеством подразделений и команд.
Управляющий директор CIO Halyk Bank Нурлан Терликбаев
— Нурлан: А еще это «бой» с мошенничеством, который никогда не заканчивается. Технологии развиваются, и мы должны быть на шаг впереди злоумышленников. Для специалистов это редкий шанс работать на стыке безопасности, данных и реальных клиентских сценариев, где цена ошибки высока, поэтому и профессиональный рост происходит быстро. В среднем, человек может перейти на следующую позицию через полгода.
Кто стоит за бесперебойной работой сервисов
Описанные в интервью процессы – от мониторинга до антифрода – невозможны без команд, которые проектируют, поддерживают и развивают эти системы. О том, чем Halyk привлекает ИТ-специалистов, Digital Business отдельно спросил HRD банка Индиру Аширову.
HRD Halyk Bank Индира Аширова. Фото пресс-службы банка
«Для нас важно создавать среду, в которой ИТ-специалисты работают с масштабными задачами, быстро растут профессионально и видят реальный эффект своей работы для миллионов клиентов. Именно такие проекты формируют сильную инженерную культуру и делают Halyk местом для ИТ-профессионалов», — ответила она.