Как Казахстану создать экосистему для рождения подрывных инноваций? Продолжение

О редакции Нас 300 тысяч! Расскажи о своем бизнесе ИТ-комьюнити
Дата публикации: 26.06.2023, 09:24

Форум Digital Bridge. Фото: astanahub.com

Cегодня публикуем вторую часть эссе директора Digital Business Виталия Волянюка из книги Досыма Сатпаева «Как оседлать единорога? Подрывные инновации, глобальные тренды, риски и окно возможностей для Казахстана». Начало читайте здесь.

– Что еще важно, с точки зрения стимулирования технологического развития? Если изучать опыт разных стран, прогрессивных и не очень, то большое количество разных факторов можно обобщить формулой:

Качество госрегулирования * Качество человеческого капитала = Уровень развития страны

Все передовые, как говорили раньше, страны смогли сформировать качественную институциональную среду. Для ведения бизнеса, инвестирования, защиты прав собственности, разрешения споров в независимых судах и т.д.

И при этом одна только благоприятная среда сама по себе не родит прорывные инновации и успешные бизнес-модели. Нужен еще качественный человеческий капитал. Хорошо образованные, предприимчивые, трудолюбивые, готовы брать на себя ответственность люди.

Вспомним пример Сингапура. Его многолетний лидер Ли Куан Ю сначала заложил правильные институты, выжег коррупцию, а затем последовательно стимулировал развитие в стране человеческого капитала. Через повышение уровня образования, всеобщее обучение сингапурцев английскому, достижение гендерного равенства, изучение и внедрение лучших мировых практик. За несколько десятилетий Сингапур стал страной с очень качественным человеческим капиталом, который, помножаясь на качественные госинституты, вывел бывшую колонию «из третьего мира в первый».

Cингапур. Фото: singapore-holiday.ru

Опыт некоторых постсоветских стран показывает, что при плохом госрегулировании даже качественный человеческий капитал можно помножить на ноль. И с учетом очень быстрого развития технологий, если страна из-за скверного госменеджмента становится отстающей, то это, возможно, уже фатально. Навсегда.

Сейчас давайте посмотрим конкретно на Казахстан через эту формулу. С точки зрения госрегулирования, для развития технологических, инновационных бизнесов – в стране многое сделано. Создан и развивается технопарк Astana Hub – налоговые условия в нем для компаний-резидентов, пожалуй, лучшие во всем постсоветском регионе. Есть MФЦA с «зонтиком» британского права и независимым (от казахстанской судебной системы) судом. Созданы законодательные условия для работы венчурных фондов.

В том, что касается современного правового фреймворка для работы ИТ-бизнесов и стартапов, Казахстан на сегодня продвинулся дальше, чем, например, Беларусь или Украина в довоенный период.

Что изрядно портит эту достаточно позитивную картину, так это высокий уровень коррупции. В международном рейтинге восприятия коррупции (Corruption Perceptions Index), который ведет организация Transparency International, Казахстан, по данным на 2022 год, занимал 101 место из 180 стран. Т.е. страна находится в нижней части таблицы.

Показательно, что в экспертном опросе, проведенном авторами книги «Как оседлать единорога?», на вопрос «Что, на ваш взгляд, сдерживает технологическое развитие в Казахстане?» респонденты среди ключевых  факторов указали именно высокий уровень коррупции.

Можно сколько угодно вкладывать в красивые здания – технологические хабы, парки, инкубаторы-акселераторы внутри Казахстана, но если страна будет воспринимается крупнейшими западными технокорпорациями как «коррумпированная азиатская автократия», это будет тормозить открытие в Казахстане их R&D центров. А без прихода на казахстанскую землю офисов мировых технологических гигантов, условных Intel, Microsoft, Google и др. (речь не про офисы по продаже софта и поддержке клиентов, а именно про открытие здесь центров разработки, научно-исследовательских подразделений), без «опыления» внутренней экосистемы глобальной tech-экспертизой – рассчитывать на подрывные инновации крайне сложно.

Именно открытие в стране R&D центров Intel, IBM, Microsoft, Google и др. известных корпораций создало предпосылки и возможности для появления «стартап-чуда» в Израиле. Можно также привести пример Румынии (страна по размеру населения и ВВП близка к Казахстану). Там уже много лет работают центры глобальных техногигантов, и это дало мощный импульс ИТ-рынку. По данным за 2021 год, Румыния экспортировала информационно-коммуникационных услуг на $8,25 млрд. Это больше, чем, например, экспорт России ($7,23 млрд) по этой позиции и Украины ($7,1 млрд).

Офис Intel в Румынии. Скриншот кадра romaniatv.net

Еще пример успехов Румынии на глобальном технологическом рынке: капитализация, основанной в Бухаресте компании UiPath (платформа программной роботизации различных бизнес-процессов), – около $9 млрд. Компания является одним из мировых лидеров в сфере RPA (robotic process automation).

Продолжая тему коррупции, а точнее, как она влияет на технологическое развитие страны, посмотрим также на Global Innovation Index, 2022 – рейтинг стран по тому, насколько они успешны в инновациях. Топ-10 выглядит так:

1. Швейцария
2. США
3. Швеция
4. Великобритания
5. Нидерланды
6. Южная Корея
7. Сингапур
8. Германия
9. Финляндия
10. Дания

Все эти страны занимают одновременно достаточно высокие места и в рейтинге восприятия коррупции, т.е. уровень коррупции там низкий. Совпадение? Или четкая корреляция: чем меньше коррупция – тем больше у страны шансов стать одним из лидеров инноваций. А как тогда насчет присутствия в топ-50 инновационных стран Турции (в которой уровень коррупции, по данным организации Transparency International, такой же, как в Казахстане) и России (там с коррупцией еще хуже, страна на 137 месте глобального рейтинга из 180 стран).

Здесь снова вернемся к вопросу емкости внутреннего рынка. Когда годовой ВВП страны превышает $1,7 трлн, как в России, или стремится к $1 трлн, как в Турции (в прошлом году турецкий ВВП превысил $900 млрд), то масштабный спрос, который генерирует национальная экономика, могут приводить к появлению серьезных инноваций даже в коррумпированной среде. По этой же причине в топе инновационных стран находятся Китай и Индия с их огромной экономикой и населением. Уровень коррупции в этих странах, кстати, ниже, чем в Казахстане (Китай на 65 месте в глобальном рейтинге восприятия коррупции, Индия – на 85), хотя до Сингапура или Швейцарии им еще далеко.

А вот что важно именно для Казахстана – в топ-50 инновационных стран нет ни одной страны одновременно и с небольшой экономикой, и с высокой коррупцией.

Поэтому Казахстану с его размером экономики просто необходимо сфокусироваться на реальном искоренении коррупции, если страна не хочет уже в ближайшее время стать инновационной колонией. Опыт Сингапура, стран Балтии, Грузии и др. показывают: при наличии серьезной политической воли реальные успехи в борьбе с коррупцией возможны. И, кстати, цифровые технологии, повышающие прозрачность многих процессов, могут быть хорошим союзником в этом деле.

Теперь посмотрим на вторую часть формулы: Качество госрегулирования * Качество человеческого капитала = Уровень развития страны.

Что у нас с качеством человеческого капитала? Здесь все достаточно неплохо. Казахстан входит в список стран с высоким уровнем развития человеческого потенциала (занимая в глобальном Индексе человеческого развития 56 позицию из 191). Казахстанцы достаточно образованы. Казахстанские школьники и студенты побеждают и занимают призовые места на престижных международных олимпиадах и конкурсах по математике, программированию, робототехнике.

При этом исторически ИТ-сектор в Казахстане начал развиваться значительно позже, чем в Беларуси или Украине. Это, с одной стороны, можно объяснить тем, что в эпоху советского Госплана в Казахстане развивалась добывающая промышленность. В то время, как Беларусь называли «сборочным цехом Советского Союза». Здесь развернулось машино- и приборостроение (автомобили МАЗ и БелАЗ, тракторы МТЗ, комбайны «Гомсельмаш», холодильники «Атлант», телевизоры «Горизонт» и др.), микроэлектроника, производство полупроводников приборов и интегральных микросхем. В Украине в советские годы была создана сеть предприятий авиа- и ракетостроения – сложнейшие наукоемкие отрасли.

После развала СССР у Беларуси и Украины осталось большое количество талантливых инженерных кадров и сильная физико-математическая школа. При этом внутренний рынок на начало 1990-х скукожился до того, что многие дипломированные инженеры пошли на базар торговать импортным ширпотребом, чтобы просто выжить. В это же время отдельные инженеры оказались талантливыми предпринимателями-визионерами, положив начало крупной отрасли – т.н. офшорному программированию или ИТ-аутсорсингу.

В 1993 году в Беларуси и США заработала ИТ-компания EPAM Systems. Ее основатель Аркадий Добкин, инженер электротехники из Минска, эмигрировал в Америку и увидел там нишу. Зарплата белорусского инженера при высоком качестве кода была на тот момент смешной по американским меркам. Это делало выгодным центры разработки в Беларуси (на заре становления ИТ-отрасли их еще называли софтверные кооперативы), которые бы создавали ПО для крупных американских заказчиков. Кстати, аббревиатура EPAM так и расшифровывается: Effective Programming for America. Одним из первых заказчиков EPAM стала известная американская компания Colgate-Palmolive.

В офисе EPAM Kazakhstan. Фото: digitalbusiness.kz

Cхожий путь выбрала для себя и фирма SoftServe, основанная в том же 1993 году в Украине выпускниками Львовской политехники. Одним из первых крупных клиентов SoftServe выступила корпорация General Electric.

Cегодня, когда пишутся эти строки, у EPAM почти 60 тыс. сотрудников по всему миру. У SoftServe – более 13 тыс.

Эти две крупнейшие аутсорсинговые компании во многом сформировали ИТ-отрасль в Беларуси и Украине. Принесли на родные рынки международную экспертизу. Показали, что можно, находясь дома, создавать программные продукты для крупнейших мировых клиентов и хорошо зарабатывать. Взрастили за годы работы огромное количество ИТ-кадров, став, по сути, донорами для многих других аутсорсинговых, а позднее – продуктовых (создающих собственный технологический продукт) компаний в Беларуси и Украине.

Специфика Казахстана, в том, что у страны не было своего «EPAM». Не было долгого периода ученичества через ИТ-аутсорсинг на мировом рынке. ИТ-отрасль начала активно развиваться лет пять назад, когда появился Astana Hub. На тот момент внутренний рынок Казахстана был намного богаче, чем рынок Беларуси и Украины в «нищие» 1990-е. И это в каком-то смысле сыграло дурную службу, повернув значительную часть казахстанских ИТ-компаний вовнутрь страны, а не на экспорт.

И что сейчас? Что делать?

Очевидно, у Казахстана нет 30 лет на взращивание собственного «EPAM». Нужно в очень бодром темпе развивать в стране международную технологическую- и бизнес-экспертизу. Чтобы создать почву для появления прорывных инноваций Made in Kazakhstan.

Для этого, как отмечалось выше, нужны серьезные проактивные усилия государства, чтобы в стране открывали свои R&D центры мировые техногиганты.

А также не стесняться максимально активно привлекать и вовлекать в технологический сектор эмигрантов с опытом работы в международных ИТ-бизнесах. Тем более, Казахстан исторически страна – многонациональная, толерантная, гостеприимная. С большим количеством экспатов в разных сферах.

Интересно, что среди разнообразных международных рейтингов есть такие, где Казахстан входит в число лидеров – и они как раз касаются экспатов. Страна занимает 8 место в мировом рейтинге стран с самой большой долей экспатов, The World Expat Index. И 15 место в списке стран наиболее благоприятных для экспатов. Уровень счастья, который испытывают экспаты в Казахстане, по данным William Russell, гораздо выше, чем во многих других, в том числе, европейских странах. А это дорого стоит!

Почему я считаю, что правильное использование эмигрантского капитала для усиления человеческого капитала страны в целом имеет такое большое значение для будущего?

Если возьмем крупнейшие технокомпании США, то многие из них были основаны и/или возглавляются эмигрантами в первом поколении. Сергей Брин (Google) родился в Москве, Илон Маск (Tesla, Space X, Twitter) родом из Претории, ЮAР, Стив Джобс (Apple) – сын уроженца Сирии, Cатья Наделла (гендиректор Microsoft) родился и учился в Индии и т.д.

Человеческий капитал государства Израиль в свое время значительно усилила Большая алия – массовая репатриация евреев из стран СССР, а затем СНГ.  Среди более миллиона евреев-репатриантов из Беларуси, Украины, России, Узбекистана, Казахстана на «землю обетованную» прибыло много талантливых ученых, конструкторов, инженеров. Без их огромного вклада Израиль вряд ли стал бы одним из мировых технологических лидеров.

Процветание Сингапура и ОАЭ также во многом стало возможно благодаря грамотному вовлечению в экономику этих стран экспатов, с их экспертизой, опытом, энергией, связями, капиталами.

Казахстан, на мой взгляд, должен восприниматься tech-специалистами и предпринимателями как «постсоветская Америка». Стать магнитом – как минимум, в регионе –  для технологических талантов. Страной интересных и равных возможностей для всех, кто (это обязательное условие) уважает других. Кто готов много работать, созидать, пробовать и становиться частью будущих успехов Казахстана.

Фото: kstnews.kz

Пока, по моим наблюдениям, многие приехавшие за последнее время айтишники воспринимают страну скорее как перевалочный пункт: «Побуду тут несколько месяцев, осмотрюсь, а дальше, наверное, поеду в Европу или на Бали». Возможно, таким ребятам не хватает четкого месседжа со стороны Казахстана, не хватает смыслов, почему стоит остаться именно здесь.

Такой месседж должен быть. Должно быть видение будущего страны. Яркое, интересное, амбициозное, захватывающее.

Как и должны быть простые и понятные ответы на практические, можно сказать, бытовые вопросы:

  • Будут ли упрощены и ускорены процедуры натурализации для тех ИТ-талантов, кто свое будущее хочет связать с Казахстаном?
  • Что будет с языковой средой? Тренд на увеличение использование казахского языка логичен и понятен, особенно сейчас. Но сохранится ли безбарьерная языковая среда (сегодня в этом большая уникальность и преимущество Казахстана на постсоветском пространстве) для эмигрантов, не знающих казахский? Это будет русско- или англоязычная среда? Или обe?
  • Будут ли реально решаться экологические проблемы? Как и в какие сроки? И как в этом можно поучаствовать самому?

Качество воздуха в Алматы, например, – это то, что больше всего расстраивает приехавших сюда представителей т.н. креативного класса. Смог, оказывается, влияет не только на здоровье людей, но и на перспективы национальной конкурентоспособности.

Наверное, список вопросов можно продолжить. Но это уже детали, производные. Первично – это картина будущего. И понимание, как, с кем и с чем мы в это будущее идем.

Лично я верю, что, несмотря на все риски и сложности, у Казахстана сейчас отличное «окно возможностей», чтобы стать страной, где создаются прорывные технологические решения для всего мира.

Что экспорт цифровых продуктов в будущем может приносить Казахстану не скромные $0,5 млрд, а на порядок большие суммы.

Что страна из сырьевого экспортера переформатируется в страну, где главным ресурсом станет интеллектуальный капитал, формирующий высокую добавленную стоимость.

Что не только потребление, но и созидание – работа над решением фундаментальных проблем экономики и общества – станут популярной ролевой моделью в Казахстане.

Все это возможно. При наличии воли. Энергии. Фокуса. И широкого, глобального мышления.

В завершении – несколько практических рекомендаций для молодых казахстанских парней и девушек, которых думают связать свое будущее с развитием технологий:

  1. Учите английский. Если вы хотите работать на мировом рынке, это просто необходимо. Но даже если вы видите свое будущее в локальных технологических проектах, владение английским откроет перед вами большое количество источников, чтобы черпать самые свежие знания в вашей теме. Вы будете на переднем крае прогресса.
  2. Устраивайтесь на практику и стажировки в ИТ-компании как можно раньше, пока еще учитесь в школе, университете. Никакие уроки и лекции не заменят вам первый практический опыт.
  3. После вуза постарайтесь устроиться на работу в технологическую компанию в Казахстане, у которой есть клиенты на международном рынке. Так вы приобретете нужный опыт, поймете как делается масштабируемый бизнес. Получите представление не только о продукте и технологиях, но и о том, каким должны быть маркетинг, продажи, клиентский сервис, бизнес-процессы, чтобы за вашу работу платили клиенты в разных странах.
  4. Если вы набрались опыта в международной компании и хотите делать свой стартап, не засиживайтесь на месте – пробуйте, делайте. И главное: решайте реальные проблемы. Занимайтесь тем, что может сделать жизнь многих людей действительно лучше. Пожалуйста, не надо «пилить» еще один потребительский маркетплейс в Казахстане :)
  5. Будьте готовы к тому, что все пойдет не по плану. Ошибайтесь, быстро учитесь и снова пробуйте. Без большого количества проб и ошибок не бывает по-настоящему прорывных инноваций.

Виталий Волянюк. Фото: digitalbusiness.kz

Об авторе:

Виталий Волянюк, директор, соучредитель казахстанского портала digitalbusiness.kz. Портал публикует материалы о технологических бизнесах, стартапах, венчуре, карьере в ИТ и ИТ-образовании. Переехал в Казахстан из Беларуси весной 2022 года.

До этого был учредителем и руководителем крупнейшего белорусского бизнес-портала «Про бизнес». Организовал в Минске и модерировал крупный форум на тему высоких технологий HI-TECH NATION с участием таких международных экспертов, как Рэй Курцвейл, Нуриэль Рубини, Сол Сингер и др. Организовал также деловые форумы с участием Нассима Талеба и Ицхака Адизеса.

Изучал опыт Израиля в формировании экосистемы для технологических стартапов. Автор нескольких публикаций об израильской Start-Up Nation.

Также большой поклонник методологии Lean Start-Up, Toyota Production System и в целом японского менеджмента.

Как журналист записал сотни интервью с руководителями известных технологических компаний и организаций – EPAM, Wargaming, MSQRD, Astana Hub и др.

Читайте также: Казахстан становится для айтишников «постсоветской Америкой». Что дальше?